Этот разговор заменит вам сеанс у психолога — Квартет И

Друзья, всем привет! Несколько фактов про моих сегодняшних гостей. Во-первых, они больше 30 лет работают в одном творческом объединении. Нет довольно редкие случаи для театра, для кино в целом. В их творческой биографии, такие хиты, которые любят и знаются о страна, день радио, день выборов, о чем говорят мужчины, многие другие известные фильмы. Одни из не многих, то смог сделать честный разговор, если можно так сказать, о чувство, о основы коммерческого успешного кино и театра. И что самое интересное, все это выросло из дружбы, которые уже почти 50 лет актеры, театра и кино, продюсеры, сценаристы, а также в составовательной квартиры и Леонид Борац и Ратислав Хейд. Спасибо вам большое, что пришлось. Здравствуйте. Спасибо, что позвали. Раньше не видел был горизонт, смерть, сконет, карьеры. Сейчас он приблизился, фиксировать мы начали, по этому поводу давно. Страшно, что уже вот то, что было какой-то пид. Как вас не убивает? Рутин. Наши женщины держат за за руки, говорят, спасибо вам большое, вы спасли наш брав. Карин говорит, ребята, спасибо большое, я передумал жениться. Это расставание с иллюзиями. Ребята, чтоб у Джиахи не рисколько можно. Именно когда ты себя отождастливаешь с героин на сценете, в ресторануя целел, швартет и чат, гипетий, сделай фильм, допошел на жок. Даже представить, вы не могли, что мы театром будем зарабатывать такие деньги, происходит такая определенная инфляция творчества, сам себе вылизывать текст, сам главную, что мугализован. Каким образом родились вот эти вот партнерские условия? Это же к кайфову придумывали. Иногда пишем мутики. Мы переживаем какую-то тяжелую ситуацию и за это нам платят деньги. Не мечты нет, остались желаний. Настоящие психологи ходят нам, говорят, что у вас просто психологический сеанс. Люди сейчас смотрят сериалы вместо ккини. Мы такие продюсеры по неволе. Мне никогда не было мечты там получить осквотериален, тузиазом. Мы вспоминали, где же вам было нас и находили. Честно вам сказать, я безумно рад и не знаю, насколько это будет звучать хорошо ли плохо, но я тот человек, который вырос на вашем кино, вот это мысль и слова про то, что я вырос. Они скорее приятные, и скорее несколько пугов. Я, первое хочу сказать, что все-таки выросла не только из дружбы, да, поскольку у нас пятеро в партиете и выросла, конечно, и из нашей дружбы, из дружбы с ребятами и с Ашейс-Камиллем, с Сережа Петрейковым, с которым наши однокурсники, с лишимы спироглаза, с ними спирога курса. Так что это просто, чтобы целостных картинок. Не только вы. А что касается выросли на наших фильмах, это приятно, конечно. Я почему спрашиваю, потому что наверняка есть какая-то такая мысль, что безусловно уже какое-то поколение, даже выросло, уже много-много лет делать, начал театр, потому что кино, кино театр. И вот я, например, наверное, было лет их 16, 18, 18, когда, собственно, активно я смотрел, и безусловно эти фильмы повлияли на какое-то мое миро ощущение и какое-то восприятие вообще, не знаю, человечеях отношения, еще чего-то. Но с другой стороны, с вашей колокольной наверняка же есть ощущение, что вот там уже сделано, и да многое сделано, но вот впереди возможно осталось не так много времени. И вот это чувство, оно скорее тоже приятное или оно несколько пугающих. Я должен сказать, что это в общем не пугает. То есть вот проходить постепенно, пугает, а собственно, пройти нет. Все оно закончится и закончится. Если говорить от творчести, нам, конечно, страшно, что уже вот то, что было, оно уже вот был какой-то пик, и нам хочется еще раз такого пика, потому что там было хорошо, там было приятно, там как-то нас понесла волна. А сейчас нужно чуть-чуть поменять интонацию, чтобы быть услышанным. Ну и собственно, для этого сейчас пишем написали первый draft и будем сейчас дописывать сценарий нового кино, оно не продолжение никакой из наших линей, как о которых ты говорил в начале совершенно новые персонажи, новые история, новые ситуация, история про взаимотошения мужчины 50+ девушки 25 минус. А ну это кстати, я слышал, ты где-то говорил, мысль, что мы уже в целом прибежаемся к тому возрасту, когда будет нелегативно играть вот тех ребят, потому что мы уже попадаем и сводаток и тему. Ага, еще легитимно, ну как нам кажется, и вот мы вот написали эту историю, ну почти написали, что будем чуть-чуть доделывать, и если все будет нормально, вы Юли снимать, и через год, ну где, в феврале с этого чего-то у 20-мого года, и мы будем выпускать. И очень надеемся на этот проект, потому что нам кажется это какая-то новая штука. Просто раньше не виден был горизонт, но он был где-то далеко, и вот этот смерт, сконец, карьеры и так далее, а сейчас он приблизился и ты понимаешь, просто можно посчитать, что, ну сколько, вот мы, сколько в год или там за 5 лет мы делаем фильмов, ну два максимума, ну вот и считаю, сколько можно сделать фильмов, а сколько делаем спектакль, ну вот примерно столько можно сделать спектакль. А в сервете, рефиксировать для меня, рефиксировать мы начали, поэтому поводу давно, мы собственно, спектакль разговару мужчины, фильмячем, говорят мужчины, мы представляли себе себя, в 70-летними, и такими, ну вот там есть, есть же, вот я буду такие, старенькие буду преподавать, вот это вот зайду, вообще жить и с ними буду выпивать, и подумаю про свою девушку, с курса, ну как, у которой я преподаватель, что, а может быть, я почему бы и нет, и мы там стебались, нам было по 35 лет, мы с удовольствием стебались по этому поводу, а сейчас я myself уже столько лет, что, в общем, мы уже вот это вот я вот вижу, как я вот так. Я еди, еди, еди, я, в роли преподаватель, я так узнаешь, параллель провожу, наверное, на каждом этапе, ну, мне знаю, может, десятилетия, может быть, там 15-летия, в жизни это все равно, прохожки-то такие, штуки, где-то вот эта рефиксия необходима, вот если взять, например, меня, моих свершников, там, в основном, ребята. 31-31, 32 подбирается. И я поймался очень четко на ощущения, что ещё улет 25-27-28-29 даже ты живёшь с ощущением, что я сейчас как бы вот плотздаром готовлю, даже у меня там уже идите, там и семья, и там и бизнес, и то есть всё, но всё равно это как бы плотздаром, и вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот оно должно сейчас что-то, вот, вот, это основная глава какая-то должна начаться, а потом вот я, я реально поймал на мысли, не так давно, мне кажется, вот, как раз в последний год, ну, мне кажется сам себя в это затянул, когда 30 лет не вспомнил, что вот, уже меня это сменилось, это чувство на то, что вот, вот, должно начаться на ощущение того, что каждый моё действие сегодня, оно в какой-то мере может повлиять на то, как раз вернётся моя вот уже жизнь совсем, то же я могу не успеть поменять потом, да, мне может не хватит им энергии, сил, ещё чего-то, или может быть очень сильно кутаться. Очень осознанный подход к жизни, ну, мы себе жили и жили, вот так вот, в 30 лет точно не осознавали, единственное, что я помню, что где-то к 40-х годам, мы подумали, что вот, когда мы хотели счастья, предвкушали счастья, мы были счастливы, а там к 40-х годам начали, влезь всякие эти рефлексии, а сделали, не сделали, смогли, не смогли, и так далее, но вот, с 35 до 45-ти у нас был прям чернозём подпёр, пошло. Ты имеешь ввиду, когда рефлексия глубокая, когда я в 50-х годах. Нет, нет, я имею ввиду. Результата шёл, да, результат. Ну вот, продолжая тему страшно, не страшно, вот, пропроеденный этап, а что будет впереди, каждый раз перед началом чего-то нового, страшно, естественно, вдруг не получится, а вдруг получится то же самое, это уже никому не нужно и так далее, но вот мы выпустили спектакль пассажира отложенных рейсов, он уже год идёт. И на мой взгляд, слава со мной не согласен, мы взяли какую-то другое ноту, что-то там другое. Вот этот вот стиль, который был найден вырос, он из женецкого, из грешковца, мы сами что-то туда внесли. Но вот он был услышан и воспринят, и как-то радостно воспринят. А потом, когда мы, там, второе фильм сделали, третьи фильм сделали, чтобы мы туда вот в эту форму не вкладывали, в эту интонацию не вкладывали, она уже звучит. Ну как будто мы это уже слышали, даже хорошая мысль, хорошая фраза или хорошая поворот сюжета, а мы слышали уже это. Вот в этом спектакле пассажира отложенных рейсов у нас, по-моему, получилось в другое. Вот мы, у нас были такие вехи, знаешь, что мы в День Радю это веха, в спектакль, в День Радю имею в виду. Спектакль разговар own мужчин - это веха, тоже, потому что мы вообще другое сделали и просто народ прям попёр. И вот сейчас спектакль пассажира - это вот наша третьи имена театральная такая века, когда народ просто попёр. Попёр, почувствуй что-то. Что-то есть, есть какое-то неловимое ощущение предвкушение, оно иногда тебя обманывается. Ну вот я-то искать, я не могу сказать, это может быть ну не совсем так, но тем не менее Леша почти по отношению к каждому нашему делу, в котором мы новые спектакли нажимы, мне кажется, что это что-то. Я понятный, я чуть скрашиваю, и ты спрямляя, но. - Нет, ну, примерно провадика я так не говорил, я имею в виду предыдущий спектакль. А вот этот спектакль был, вот, я помню, как День Радю я заходил со стороны зрительских, значит, зрительского входа и, несчастной случай, что-то репетируют и у меня ощущение уй-й-й. О-о-о, что-то зреет. И вот то же самое с пассажирами, уже в расцерпиоры с разговорами у нас было ощущение, что мы делаем камерный спектакль, мы его играли с начала, на маленький зал. - То есть мы на. - Потому что она почему-то оказалась, что наши рассуждения взаимоднашения мужчины женщин мало кого интересует, почему она нам оказалась. - Как оказалось, она оказалась? - Да, просто, ну да, основная линия, так сказать, потом мой. - Да, потом я долго уговорил, ребят, сделать фильм. Вот, кстати, вот это ампла, которое у вас сложилось, это такая, не знаю, глаз народа, такие психологи от народа, если можно так сказать. Ано насколько она вам комфортно с этим, то есть даже у меня, например, когда я готовился, я смотрел в вашу интервью, не знаю почему, но у тебя не произвольно возникают вот вот желание поговорить с вами о жизни, хотя казалось бы, да, первая такая линия, про творчество говорит, но автоматизм такой включается, будем говорить про жизнь. - Красно, очень мне нравится, очень интереснее, чем про творчество. - Прожизнь, на чем говорить, дико интереснее. - Ну а слово психолог сейчас приобрело такую какую-то отрицательную канатацию, да, психологи мы все сейчас стали. - Но много, все новые от народа. - Да, у меня понравилось. - А ты нравилась формулировка? - Первый я, наверное, первый. - Опять новое вехом. - Будет делать. - Ну, куда ты передачи-то, подкатя, как-то народный психолог. - Тем психологи, которые вроде как настоящие психологи, иногда приходят к нам, говорят, что у вас просто психологический сеанс. Люди слышат, что такие же проблемы у вас и вы их обсуждаете и им становится от этого легче, спокойнее. - А она женщина сказал, она посмотрела, была, например, разговоров мужчин. И она мне потом позвонила, она с мужем была. Ну, женщина наша знакомая, просто знакомая, она говорит, спасибо большое. Он перестал смотреть мой телефон. - И это космический достижение? - Это вообще сверх. Если мужчина, начать смотреть, его на общение останавливается. - Мне кажется, просто такой феномен юмора в какой-то мере и в осмиве каких-то вещей, на самом деле, если вот шутка точно попала в какую-то боль, то, что ее гораздо проще и точнее, как бы воспринимаешь, и можешь в своей жизни ослить, нежели когда-то сидишь у психологи, и тебе очень серьезным лицом рассказывают, что-то, или пытаются в тебя как-то накопать в проблемную жизнь. - Ты имеешь в том, что через юмор такие вопросы решают. - Да, и в вопрос я решаю с собой. - Конечно, человек услышал, он ему как-то это срезанирован, он так и думал, может, действительно это так, может, может, по-другому попробовать. И для него это происходит как некий такой безболезненный процесс. - Ну, бывает еще просто такая подсознательная штука, когда ты смотришь там, допустим, спектакль, допустим наш, и ты не ассоциируешь себя с тем, что происходит. А подсознательно все равно понимаешь, что-то там. - Да, где ты это видел уже? - Что-то такое, да, да, где-то это было. Ну, не у меня, конечно. А потом, наверное, так не надо поступать. Наверное, так не стоит. - Хотя, как именно, когда ты себя отождисляешь с героем на сцене, тебе становится легче, и тебе становится интересеннтересно. - Нет, может, ты себя отождисляешь, ты говоришь, вот, вот, вот, как бы я-то тоже. У меня тоже, то, ко мне, конечно, по-другому. А на самом деле это все. Отождисление, даже не 100% на это такое. А по персонажу, по сути, 100%, а по поступков, конечно, нет. Но у меня такого не бывает, а потом думаешь, да, ну, хотя ну ладно, ну как бы. - У вас есть какое-то ощущение, вот, вы же производите уже много лет, материал для людей люди слушают и в театре и в кино это длялювался в этом плане, в психологическом тонком, у вас есть ощущение ответственности за ту информацию, которую вы транслируете. Потому что люди же смотрят, они как раз вот переносят это на себя, и я, например, по себе там могу судить, это, конечно, узкая выборка, но тем не менее я смотрел, будучи там подростком фильмы, скажем так, и записывался на подкорку какие-то идеи, и не понимал там, в шутку это говорится, или не в шутку, это в эсмеюне, или в серьезах, вы же знаете. И наверняка вот те фильмы, которые я смотрел и ваши разговоры, в машине, еще там где-то в ресторане за обедом, я это все записывал, и наверняка это как-то повлияло, и наверняка какие-то вот действия мои сегодняшние мысль, они вот проявляются в мир, ну это прям рассчитать, что мы вот, вы понимаете, вы понимаете, мы сидим, если вы там скажете, пишем, что мы ответственно и перед аудитором, нет таких разговоров, конечно, нет, но это как-то так приходит, естественным образом, но во-первых, мы пишем в многом про себя от себя и о себе, то есть это не заскает, что конкретно вот там мой персонаж это в чистом виде, это все собирательное образу, это все какие-то истории от друзей, от нас и друзья. Я иногда задумываюсь, как слово твою отзавелся, иногда, но когда мы пишем, мы пишем про себя, и наверное, извините громкое слово творчество, оно не, оно без, то есть ты высказываешься, а уж как оно там, как интернретирует человек, да? Ляжет, наверное, это все-таки не публицистик, и не научная литература, или. Мы даже в квартире рассказываем историю, в спектаках в квартире рассказывают камель истории, о том, как мы сыграть разговором мужчин в Питере, выходим через зубные входы, и значит, стоит мужчиной женщина, держится за руки, говорят, спасибо вам большое, вы спасли наш брак. Через минуту, пыльбгает парень, говорит, ребята, спасибо большое, я передумал жениться. Вот как оно отзавелся, вот так отзавелся. Вот так, вот так, вот как угодно оно отзавелся. Вот, кстати, про начитанность и про юра, я слышал, вы рассказывали, как в детстве, и там и Жванецкого читали, и как вы слушали там Тостона заскали. - Действие Жванецкого не читал. - Мы слушал, слушал. - Да, в детстве, в детстве, в детстве, в детстве. - Застолие, там, тосты и так далее, и как это вообще в целом привил в какой-то мере и любовь, к слову, и вот к этому всё вот мне. И даже вот опять же про лидературу, про начитанность, про определенную. И там часто приводит к примеру отсылки к талюбу, если посмотреть на меня, опять же, это всё равно будет, это из контектов, я не точно не срез общества, но всё равно какой-то там к руку вообще не беру. Понимаю, что в сегодняшнем мере, например, этого нет. И там мы меньше читаем, ну просто статистически мы сильно меньше читаем, и потребляем контент из интернета. И эта наверняка довольно сильно нас влияет. Я, например, очень маленькая количество людей, своего возраста знаю, который ходит, например, в театр, или которые ходят в какие-нибудь книжные клубы, и читают, на ваш взгляд, это, как, делает каким-то образом, вот там поколение моего возраста, более глупыми, или там менее интеллектуально развитым, или ещё в чем-то. Как вы считаете, какой влияние это не всё? Ну на мой взгляд, это просто такая, как сказать, вещь в себе. То есть вот, если ты там очень начитан, да, это мне это близко, мне это нравится, мне это приятно, если я общая с чеком, куда ты на этом много читал. Но при этом абсолютно можно быть и успешным и умным, и интеллектуальным при этом, да, потому что просто интеллект, это знание, это не обязательно книги, художественная литература, это говорит разные знания. И, может быть, и успешным и умным, и каким угодно, и считать себе интеллектуальным человеком, читая не очень много книг. То есть базовая, наверное, нужна, хотя тоже вопрос, что я какую-то статистику читал, он понимает, статистику всё доврет, потому что читает книги, там типа 7% населения. Вообще, все идёт. Все у мира. Да, они чё, с ним. Ну, это так. Да, более много ещё. Это точно не делает вас глупее или там следующие поколения глупее, но то, что, наверное, в чём-то обедняет, наверное, это так. Но мы не знаем за то, что знаете вы. Ну, не в советском союзе, действительно, и люди, родившиеся в советском союзе, воспитанные в советском союзе, для них человек неприней, прочитавшие какое-то количество книг, а главное, какие-то базовые книги, он воспринимался, что? Вообще, о чём они имеют? А чём-то занимался? Ну, знаете, если всё-таки попытаться, именно попытаться анализировать, вот сейчас, я это буду делать. Когда чё, не читает определенное количество книг, то есть не вдается в первой источник, в нюансы, он поглощает на ративы, он поглощает то, что ему вот. Сокращённо видит, да, и он сокращённо видит. А это очень опасная вещь, потому что если ты не дошёл до, собственно, сутьи, до нюансов, то твоя картина мира состоит из норативов, а это условности, это всего лишь декларации, это не сутьевые вещь. Поэтому читайте книги. Вот другой вопрос. Там мне кажется, что целое говорит, 7% населения земли читает книги, а в театре было 3% населения земли. Но может быть так оно и было и раньше, раньше, условно говоря, 150 лет назад, - Доступы по туриниам. - Доступы по туриниам. Да, людей слушали классическую просто мус. - Но здесь был доступ. - Как Гредоримир, да, на два тро. Да, на два тро уже очень точный пример. Он говорит, - Он говорит, что. Как вы, ну, вы достаёского не читали? Вы сумасошли? Пушки не читали, сказали, ничего нормально. Мне, например, просто в семье, всегда я помню. Мама, бабушка, дет всегда с книгой. Куда бы мы там не ехали, чтобы мы не делали, всегда есть собой книга. А если куда-то нам надолго, то всегда пара тройка книг собой. А у меня всегда было восприятие. Понятно, я помню, как меня очень, прям, насильно заставляли в школе читать, чтобы задавали, эти нужно прочитать, что-то в какой-то ССН написать. Но я все это вот не на видел. А потом уже в более возрастном возрасте у меня сформировал сообщение, что я не понимаю, про для чего я это делал. Когда у меня есть какая-то задача рабочая, конкретная. Я беру конкретный материал, то книга или, не знаю, статья, нахожу ответ на свой вопрос и применяю его. Но вот это вот сесть. - А, не, ну, в первую удовольствие, а во вторую точу, я говорю, - Если вы первые источники читаете, да, если вы не википедии, прочитали о чём она коренена. Если вы читаете первые источники, то там ты просто становишься шире. У тебя есть там цитата оттуда, или если вы спорите, ты приводишь мысль, там условно говоря, сократа, да, вот. И это становится вот такой вот беседой. То есть мне кажется, что цель общего образовочечения этого первого удовольствия, то что это просто радостно читать. А во вторых, ты становишься глубже больше объёмней. Мы набирали материал для спектакля один день не смерть Вадик Абеляева. И разговаривали с разными бизнес-людьми и банковскими людьми и так далее. По-моему, ты чё бы, я сказал, что там большой бизнес-ман всегда больше, чем его бизнес. Имеется в виду, что он шире, он сделал этот бизнес в том числе, потому условно говоря, что он прочитал на кореню. Ну это если говорить про Чуваица, он красочеловек того же времени скажем так. Но я буквально две недельные назад смотрел интервью с сторонским Николаем, который сделал револю. Слушайте, один из крупнейших финтегов. Я знаю, это революк. Задирать там про Сниму Краснос. Там по лист книгам и которые в принципе я не считаю. Если мне сказать, это огромный бизнес. Это мне можно так сделать бездавлены. Можно из разных дверей входить и там разными путями идти к одной этой жицели. Ясно, я просто очевидно мне так хочется, чтобы. -Взять, что это было? -Но это как-то не было. -Нет, не именно так, не именно так. А мне хочется просто разговаривать на одном языке, а что это означает? А помнишь? А, конечно, помню. А начало, конечно. Но это просто радостно. Знаете, что мне еще интересно? Вы столько лет занимаетесь творчеством. Понятно дело, что все равно это новые проекты, новые какие-то сценарии, новые спектакли, фильмы и так далее. Но это все равно одно ремесло, которое мы бы посвятили в свою жизнь. Как вас не убивает рутина? Потому что, опять же, мы возьмем какую-либо. Любую сферудейтность, которая сегодня есть, ты все равно понимаешь, что рано или постно тебе не нравилось в самом начале, потом со временем это превращается в рутину. Просто, где-нибудь задня, одно и то же, и во многом много лет. Помимо этого, вы еще одним и тем же составом это делали. Меня это было, кстати, вообще удивительно. Помимо того, что вы вместе творите фрэш, совместные доходы, что в одну кубушку все скидываете, делаете на всех, я такой, в первую жизнь, честно сказать, вижу. Но это очень круто. Как вы не убираете в этой рутине? Как вы умудряетесь находить какие-то новые смысла в этом? Здесь нет универсального ответа, универсального рецепта. В принципе, мы сами не знаем ответа на это вопрос. Каким-то образом это получалось, получается, надеюсь, будет получаться. Мы. Как это. Рутина все ходят на работу, но мы еще занимаемся любимым делом. И на грузовик. А если любимая фраза про то, что мы зарабатываем день и секрет. Сам выражением. Сам выражением. Это же большая редкость, действительно. Мы говорим о себе или там, мы переживаем какую-то тяжелую ситуацию, там личную. А потом проговариваем ее и из-за это нам платят деньги. Как вы не гуд, говорил про свою боюню на Горпять, что я единственный человек, который, значит, после бомбардировки Dresden заработал на этом деньги, написал в бою номер 5. На каждом погибшем. Он просто пишет это, на капшут каждом погибшем три доллара. Он просто посчитал. Ну, тихо. Ценично. Нет, это так. Это. Понимаете, даже отношение к спектаклям очень по-разному. Там лет 15 назад. Мы уже, например, в Дени Раде, мы играли там тогда, это было 10 лет, пусть мы играем в Дени Раде. И 15 назад же, ну, ну, как уже тяжело, как сейчас, в общем, счастье, что есть это. Мы понимаем, что по большому счету, это ты пришел в какой-то свой мир, построенный самим тобой, твой мир с понятными людьми с капизмом. Не, это это эскопизмом. Ну и пусть. Ну и пусть называются потеряли молодежную в диторию. Словом эскопизмом. Да, это. Ну, в этот момент, теперь точно с меня хватит. Да, да, пошли нафер со своими москопизмом. И поэтому, в общем, стало ясно, что театр - это вообще, наверное, главное, что мы построили за всю жизнь. Да, нет, что. И где дело в разных этих обстоятельствах, случившихся за последние годы, в тяжелых, все, ты понимаешь, что это без этого ты бы просто не выжил. Вот ты держишься за это дело и там случается рутина, случается скука, случается прорывы. Для слава Богу мы занимаемся таким делом, что вот те вот прорывы, но, в частности, пассажират ложных рейсов, которые у Леши говорил, это. Пока они какое, рутиное, пока сплошное удовольствие, ну, твой, твой, и дальше будет, т.д. Т.е. это такое дело, которое дает и рутину и удовольствие. А в процессе написания, т.е. вот первые, дни, первые месяцы, когда ты набрасываешь думаешь, что сейчас интересно, вычленяешь какие-то что-то там, как из себя, из жизни, это очень тяжело, это как вот автобус толкать. А потом он поехал, поехал, поехал. И опа, и как-то становится интересно, и уже обрабатывается, это интересно, и интереснее, все становится, ну, Кайфова. И вот эти вот вдруг какой-то наверняка уже сказанный кем-то смысл, у нас формулированный, т.д. по-другому, приходит в голову бац, и это Кайф. Ты получаешь удовольствие. Важно, очевидно, такое качество, я думаю, что судя по всему, у нас у всех пятерых есть, какой-то терпимость, терпение, терпимость друг к другу, при том, что у нас понятно было разно, и то, что мы без заботы живем в райском ощущении, все идеальные люди. Ну, конечно, все сложные, не однозначно и так далее, но до сих пор у всех отношения не просто, потому что он, говоря, рабочую уважительно, а именно теплые. Вот это очевидно, я не знаю, как это у нас получилось, но мы действительно рады друг друга видеть. Мне кажется, здесь еще важно не только терпимость, терпение по отношению к другу, но и к делу в том числе, потому что когда вы восседите, пишите, допустим, вы тратите на это много времени, и это, к слову, кстати, про быстрый дофамины сегодня такая большая танденция, что люди пробуют к�тофессию, чем начинают заниматься, проходит месяц, не бросают чертой мать, и ты что-нибудь не понравилось. Хотя, по факту, за этот месяц не обрел просто базовых навыков для того, чтобы тебя в этом деле хоть что-то получилось, а вот в данном случае мне даже интересно, как это происходит. Ну, пишите, пишите, пишите, потом, например, ставите или снимаете, и оно выходит, и не так, как, собственно, Леша ожидал, получается, да? Да, всегда, всегда. А ждать, сказать, превзошли и полученный результат. Вот в этот момент, что происходит? Вот это раз и вчера никакого переживаете вместе. Вот именно вместе, и вместе поразень переживаем, тяжело переживаем, сложно переживаем. И этот запрограммированный моя чичьи в далекие дафамин, который оказался, во-первых, не быстрым, во-вторых, и не сничать. И не оказался. И не в отрахе не дафаминам. Совершенно. Чем там картизолом? Картизолом, да, картизолом, да, он оказался. Вот, ну, ну, ну, что ж, мы живем же так, ну как это? Ну, тут умение справляться. Да, упав, встать, что тут делать. Ну, так случается. И еще и потом мозг он же услужлив, и он ищет почему-то, так случилось. Это не потому, что ты не талантливый. А почему? Да, почему, да, почему. Да, или почему-то мотив. Меня не поняли. Да, да, да, да. Вот, там, условно говоря, мы рассказываем фильм быстрее, чем кролики, как о таком коммерческом самоубийстве, но при этом мы говорим, ну, это же фильм, который там нравится определенным людям. Очень маленьком кругу. И четыре человека, но очень сильно, но те слова, которые они говорят, так, на ровно. Он так вас, и для чего? Как мне один наш другой фильм, то есть мозг тебе, как-то, да, кручивает, конструкция. Да, кручивает, конструкция. Так что, в тебе было не настолько больно, чтобы ты не продолжил заниматься этим же делом. Банальная цитата, часть ее потребляется, ловочерщили, что путь-куспеху, это путь от неудачек, неудачек, без потерянтузиаз но он мы не теряли и находили, что важно. Мы вспоминали, где же он был у нас? Где же он был? В каком месте организм был? Где же мы его положили? Где же он был? А, вот же он, под кровати посмотрели. О, лежит. Все. Ну, здесь знаете, у меня такое вопрос возникает, есть одна часть деятельности, она, скажем так творческая, да, когда вам важно это реализация, что мы сделали, мы попали в зрителя, ему нравится, и у нас получилось, а ищик, финансовый составляющий. Когда, допустим, вы не можете там, условно, рожать проект каждый месяц. Просто невозможно. И вы значит сидите, не знаете, тратите какое-то количество месяцев, не знаю сколько времени у вас занимает, потом батт, вы ходите и, соответственно, это не получилось. И ваш как бы финансовый результат, он тоже откладывается на попозже. Ты знаешь, у нас в этом плане, там, в плане театров, у нас очень задный вопрос. Ответ уже поступает. Да, у нас очень счастливая ситуация с пиктаклями. С пиктаклями у нас, в общем, наверное, не было ни одного спиктакля, который был бы не успешен, то есть так или иначе. Так кто, кого-то сперкнул больше, сперкнул для меня, но все успешны, все не просто отбились, а на сиденье радио, в 25 лет ему будет. Не, ну да, это ваш гипер успех. Нет, так говорю. После дня радио шел был спиктакля день выборов. Он шел 10 лет, 11, по-моему, да. Понимом, мы сделали фильм. То есть, за 11 лет мы точно его отбили, и заработали и так далее. Потом был спиктаклям быстричем кролики. Он шел там 12 лет. Он пока не вышел фильм, очень хорошо шел. То есть у нас действительно не было ни одного спиктакля, который был бы не успешен. Так, это счастливая судьба, не знаю, как. Но, наверное, потому что мы очень долго их делаем. Я продолжаем вопрос, собственно, да, все равно, что делаю, что ты это очень часто, альцворяешь себя с результатом в деньгах, который ты получил, да, ты что ты сделал, потратил силу, время и так далее, бат не получил вот этого финансового подкрепления, ты сидишь и думаешь так, может быть, я все-таки не такой хороший, как я себя в голове придумал, и это является очень часто, мне кажется, такой демотивации более того, очень часто бывает передок, когда ты получаешься, получается, получается, получается, получается, ты не знаю, 5 лет ты идешь, а потом бат у тебя год провалок, когда у тебя ничего не получается, ты не знаешь, меньше зарабатывать. И вот этого штука она очень часто, мне кажется, убивает довольно много примеров, когда там ребята в своем раннем возрасте, но вот этой вот юношеской энергии, в начале выстреливают, там первые, не знаю, 23-24-25, все затмили, взлетели и так далее, а потом начинается нескольдящее. Все началось с наших 30-ти, понимаешь, какая история. И у нас успеху, прожиную взломали. Мы даже говорил, когда мы даже не шагали к успеху, мы переползали каждую ступеньку. И у нас не было еще даже понимания этого слова, проект, мы зашлись с другой двери, мы хотели что-то делать, такое не в смысле того, что вот такие творческие, но нам было интересно, и вот мы бились, бились, бились, пока в конце концов я говорю, мы лет 10 добивались с того, что мы начнем зарабатывать театр, мы добились этого. Ну да, лет 10, который исходило. Мы, да, точно совершенно, мы и. Даже себе представить не могли, когда начинали деятельностью, ну и театральную деятельность, даже представить себе не могли, что мы театром будем зарабатывать такие деньги, которые мы зарабатываем сейчас, более того мы театром финансировали кино. Не наоборот, не наоборот. Мы нашли к фильме, но первый фильм мы финансировали театром в ралли-день и театр и финансировали кино. К слову про творческим, мне кажется, сегодня с одной стороны вот у молодых ребят есть гораздо больше инструментов, что-то в творчестве попробовать, то что опять же есть интернет, ты можешь там снять, сделать, с монтировать буквально, один тебе не нужно никакое помещение пространство, но с другой стороны, мне кажется, тоже происходит такая определенная инфляция творчества, что ты приходишь, смотришь, как кто-то сделал и каким-то стал сказочным богатым успешным, и очень быстро происходит вот это вот подменно понятие, от того, что я хочу что-то на креативе, и сделать кого-то классный творческий продукт, в как стать популярным и как на этом быстро заработать, то есть вот такой у тебя как-то хоб, и вроде бы творческий деятель, а потом все резко переворачивается в коммерцию, мы там даже смотрим какие-то мировые примеры, тогда ребят, кое-ки им тут творчесым занимались, сейчас они там стали, не знаю, профессиональные боксерские поединки проводят и зарабатывают, и зарабатывают десятки сотни миллионов долларов на этом, и вот вы, и вот есть и говоря именно про творчество, у вас, собственно, до вашего успеха довольно много лет было, когда вы там особо ничего на этом, я так понимаю, не зарабатывали, и не были сильно популярными, но все равно продолжали этим заниматься, откуда это взялось, то есть была какая-то идея как-то творческий реализовать, я бы это больше. Да, даже не было мысли как-то, ну а что еще делать, а что еще делать? То есть мы не собирались и не спрашивали, не задавались, а какое, какая наша цель, а вот давайте выстроим стратегию, мы делали и делали, и черт узнать, и каждый из нас не очень понимал, как будет выглядеть его жизнь дальше, и не очень ее планировал, просто каждый день собирались, что писали, что-то репетировали, что-то кривлялись, как-то, и вот шло, шло и шло. Мы не очень системные в этом смысле люди, мы совсем. То есть нам пришлось, мы такие продюсеры по неволе, то есть нам пришлось этим заниматься, а так в общем мы люди не системные, мы люди скорее прийти и написать. Когда мы тогда когда она была по 20-м лет, когда мы горели этим, конечно тогда горели больше, чем сейчас просто в силу возраста, это понятно, но у нас даже, а что еще делать? Ну, действительно, а что еще делать? Да, сейчас мы зарабатываем, вот 95-й год, мы зарабатываем, 150 долларов в месяц, мало, мало, живем в каких-то хвортийрах, непонятных, вообще, ну мы понятны метро, какие-то одежды, непонятные, живем какую-то ерунду и так далее, но надо, ну делаем, делаем, встречаемся, с утра до вечера, что-то придумываем, пишем, делаем, ставим спектакль, вот пришлось, вот театр Гитис, у нас с 93-я по 98-ю, там 250-чек, но было 120-130, потом как-то расходилось, потом раз как-то немножко сделали, потом чуть поинтереснее, то раскорк не в пришел, сказал, "О, хорош, спектакль, а может, месяц что-то сделаем, раз в херах где-нибудь радио". Ну и как бы, то есть, ну, дерьмо немножко в другой фактуре, жизнь на эжиле, то есть у нас не было в инстаграмы, мы не сидели вечером, не ли стали, ой, смотрю вот ему столько жилет, сколько тебя он уже выстрелил, у него вот столько денег. Вот эта штука мне кажется, у меня один из главных таких разрушителей, любой деятельности является, когда-то вроде бы чем-то горишь, но я не видел. А вот Олеша считал, что зависть это главный движок творчества. Ну что, если. Ну конечно, это все, вы кажется, это очень плохо, все видео, это плохо, да нет, мне кажется, что по большому счет, я вообще сторонник тоже ничего не меняется, меняется, как у фона, люди не меняются. Хотя, ну видишь, судя по всему психику, меняется каким-то образом вот с этими всеми делами, наверное. Ну, в основном. Ну, никто так не переживал, на тему, там, не знаю, радио или газет, когда они появились, как сегодня все там делают исследования, реально. Все переживали. Что, это не, ну, заберёшь, смотрите, вы же не помните, когда появился кино, сказали, что бы умрёт тебя. Да, вы же не помните, что он умрёт телевиду, умрёт кино. Помните, Москва, если за мне верит, когда он говорит, ну, что, ну, конечно, уже какое кино. Вот, телевиденняча, конечно, будет все. Я думаю, все это будет не. Ну, наверное, не знаю, вот эта штука и. Ну, мне кажется, что пока оно на пространстве ограниченных систем, которые можно вычислить, ну, что он говорит о шахматы, да, все. Человек уже не может выиграть, но жизнь она же больше, чем какая-то одна ограниченная математическая или как эта физическая система. И, соответственно, у нас есть гандекаб, фантазия и талант. Вот пока и не научится фантазировать, и она будет просто брать из базы всего накопившегося и составлять из этого что-нибудь, очень хорошие, да, но пока не будет вот этой штуки. Инстейн, по-моему, говорил, что. Марк Твенн сказал, что вымысил, что правомысил, что вымысил всегда беднее жизни, потому что вымысил ограничен фантазией человека, который производит этого мысledge жизни, вообще ничем не ограничен. Я согласен, Инстейн, этого не говорил, просто я хотел сказать. Другой, правильно, я верю, я понял, я понял, я понял, ты просто сказал правомысил, вот это. Да, да, да. Другой мысил у меня есть обман, за мысил еще нет дочек. Это было смешно сейчас, про Инстейны мысль. Про Инстейна мысль, что знание и отличник, это человек, который, скорее всего, не выйдет за рамки. Чаще всего троишники или. Потому что. Вы это не решения, да? Сама главная талант. Самое главное - не знание, не набор знаний, а именно талант. И именно парадоксальное мышление. Да, когда ты и наукупаешь в подачем новую условию задача, да? Да, да, да. Ну, вы знаете, это Никто, про Инстейна, и он очень сутевой, когда он спрашивает у Бога, умерев формулу жизни. И то ты ему пишет формулу жизни, то читать, читать, говорит, господи у тебя здесь ошибка. Он говорит, да, я знаю. То есть ошибка - это часть жизни. Ну, мы когда-то тоже про это писали, у нас даже эфиремов сыграл такого. Как бы Бога, который сидит и что-то там, значит, какие-то. Канализация, что-то он чинит, и к нему приходит герой, и говорит, что ты делаешь, он говорит, ну вот что. Вот что-то приходится. Но вот помню, что сидел у моря, девушка и пиловину, там был закат, это тоже я. Это мой. Ну да. Интересно, что. Есть, что это и другое. Или что без стратегии, с какой-то просто на вот этом творческом. Нет, не без стратегии. А без стратегии. Скал, без стратегии, за особой стратегии не было. Не, не, не, не, не, не было. Смотрите, стратегия была в том, но и у нас просто вот и герой сестры, есть сериоза Петриков, который у нас, у нас он по старше, и он, собственно, был режиссером, был человеком, который вот это все формировал. Как бы у него стратегия была одна, вставить спектакль. Вот я говорю, что не было стратегии, она была такая вот, вот, вот, вот, они, что поставили, следующие нужно делать. Ну, в этой стратегии, это для стратегии, это было было действительно у него идея. Вот эта сережа, на идее, что театр должен быть современным, театр должен говорить о том, что сейчас происходит в жизни. Поэтому, когда мы учились сами что-то писать, мы брали мольера и переписывали его, вставляют туда какие-то современные кусочки по хорошему конюктурную. Потом постепенно научились и сами стали писать о том, что нас волнует и то, что происходит в жизни. Его идея была подождить, дайте отдохнуть Чехова, ну хватит. Хватит на Чехове, ставить эксперимента, это уже не Чех или там Астровский. Давайте писать новый пес. И в общем оно было в тот день в нерадию, собственно, это его платилось. Потому что до этого, видимо, мы переписывали молобишься, мольера, кто пытались, что-то пытались, идинирадию стало понятно, что вот какую-то нашли своё направление, нашли своё. Вот смотрите, ваш союз такой, вас четверо, плюс, соответственно, ваш режиссёр, вас пятеро, картет плюс один, значит, понятно дело, что как бы и были моменты, когда кто-то хотел выйти, когда кто-то хотел там что-то по-своему и так далее, каким образом родились вот эти вот партнёрские условия. Я, честно сказать, реально был шокером, потому что я примерно могу себе представить такую картину, когда в, там, не знаю, строите компанию и каждый закрывает свою зону от тестности. А здесь всё равно это как бы творчество и как правило у творческих деятельств, которыми я, по крайней мере, до этого старичался, у них у всех такой достаточно сильное эго, каждый тянет на себя одеяло. А здесь вы по таким бизнесовым принципам всю эту историю построили, что даже мне что удивило, что если кто-то снимается, пока вы допустим, пишите и кто-то, там, не знаю, Саша, снимается в каком-то, не знаю, рекламе, проекты ещё где-то, то всё равно это попадает в общую кубу шб. - Тивы нашли в вовсе? - Да, понятно. Просто стало понятно, что если будет подругу, вот если мы так не будем делать, то просто закончится всё, всё развалится. Это рано стало понятно, или каком-то это? - 96-й год. - А, так есть это в целом? - 97-й. - Достаточно. - До много. - Трициды же такой. - Конечно, конечно, не, а иначе развалилось всё к черту о матери. Потому что это были бы перетяжки кто главнее, да ну. Мы в разные функции выполняем, если пришёл бы к нам менеджер какой-нибудь умный, а то он, наверное, сказал, что вот это. - Что-то уже на вот это, что-то, что-то, и думаю, что через месяц все за месяц. - Мы бы распались, да. - На каких принципах ваш взаимоднашения держится? То есть, у вас есть какой-то, я не знаю, там, на эти такой кодокс прописанной на стене? - Да нет, конечно. - Чисто все интуитивно. - Нет, это все, в момента там пробая ошибок выстроилась. - Он не проговоренный, но есть, конечно. - А если мы говорим про какие-то такие понятияные штуки, которые вы сами просто понимаете, потому что не не проговоренные, но можете выделить, что вот на этом. И у нас когда мы делаем спектакль, у нас там Сережа Режиссер, и его слово последнее - это никто не закреплял начать ее. - Но это очевидно так. - Но вот в итоге если. - Ну можно, мы если там вдвоем кто-то уперся и говорит, нет, вот давай вот делаем все-таки так, можно его переселить, но мы играем в игру в тот момент, когда он режиссер, а мы на сцене, мы играем в игру, мы слушаем, мы артисты, мы режиссер. - Это больше, наверное, рабочая, я спрашиваю в плане именно таком человеческо. Вы же понимаете, что коллеги вы еще и друзья, и то, что это все такая тонкая, трубкая конструкция. - А что, а что это начнем? Просто на том, что мы друг другу встречаемся, нам интересно рассказывать друг другу, а том, если раньше рассказывали про женщин, сейчас про здоровье, нормально. - Так вот конца, конца, конца, нового спектакль, это. - Нет, это не конца, пожалуйста, это. это просто жизнь. - Есть непроговоренные, но не задекларированные роли, но они есть, безусловно. У каждого из пятерых. Но вы не представляете себя, насколько, например, в кабинете бывает сложно. Как ты. - В кабинете Леша имеют в виду, когда мы в твоем пишем. - В твоем пишем. Как ты пытаешь сопродавить свою идею, как тебе отвечают? У нас. Вот я не знаю. Мы со славой даже об этом не разговаривали. Я не знаю, насколько моё ощущение наших ролей сидя за столом, совпадает с его. Но я их для себя определил. Я понимаю, и я почти уверен, что слава примерно так же считает. Но я не хочу это проговаривать. - Кто там какие функции выполняет? Ну если задумывается, конечно, можно их распознать, я определить. Но я для себя, мне даже не было ни одной мысли самого. Вот кто из нас тут, и вот я это делал, и вот это. А вот кто из актерства, и вот это, вот это. Просто есть. Для меня какое-то есть общие дела, и общий успех - это настолько важнее каких-то личных ролей. - Нет, я пытаюсь ответить на вопрос. - Но я понял, о чём ты говоришь. - Так, вот по-человечески сходятся, и что для меня тоже наша дела важнее всего. И вот, например, конкуренция на сцене, она наверное как-то там существует, но если спектакль удался, для меня это важнее, чем там. Ну вот здесь слава выстрелила, здесь Саша выстрелила, здесь я. Это не Мизнер. Я вам рассказываю про то, как человеческим мы пристраиваем друг к другу. И безусловно эти пристройки существуют, и они меняются, они находятся в динамике. Но мне кажется, что как раз механизм не проговоренности, то есть мы просто так росли вместе и пристроились. Вот он и работает. Если бы мы и сказали, ты такой, ты сикой, ты третий, ты начались, так же как и с деньгами начались бы проблемы. Ну у меня кажется, что у каждого какого-то плюс-меного успешного бизнеса, вот вы говорили про троих партнеров, про двух партнеров, четыре рыхважных, по-разному бывает. Нет единого рецепта, что правильно так, вот, раз три партнера один главный, а двое рядом с ним. Или вот так нет такого, каждого какой-то индивидуальный спутива, путь вы никогда не найдете рецепта. Ну нет, смотри, есть пары, их много, их можно просто перечислить даже по именам. Когда один такой супер-идейный у него полет, у него идея другой были рутинные. Системный, скиданная. И таких пар очень много. Или пар или там троих один, идеенный, а двое как бы вот так. И они ему отдают дань, идеального, да-да. Ты у нас творец, а мы, значит, рутинная это делом. Так бывает. Я не понял, смысл про непроговоренности, я правильно понял ты, что ты что-то есть, как бы, не гласные условия, то как ты ощущаешь допустим, да. Ну вот, Слава говорит, что он не ощущает. Ну ты, ты с твоей стороны, да, ты это ощущаешь. И есть ощущение, что если ты как бы это сковорнешь, начнешь это проговорить, там может сплыть вот эти не состыковки и только парадят конфликт. А даже если это даже будет всеми утверждено, условно говоря, да, все скажут, да, да, ты прав. Или да, у нас такие же ощущения. Вот эта вот сама проговоренность, высказанность этого, она может привести к, ну каким-то нехорошим. Ну знаешь как бывает, вот про мысли высказанную. Вы же много говорить про отношения и так далее. Часто, часто и мысль, что хорошие отношения и там хорошие имеют отношения, от которых все максимально проговорено. Это вот тоже можно пролели такое определенное провести, что, наверное, далеко не всегда так, что когда все проговорено. Это, на мой взгляд, очень общое рассуждение у разных людей, должно быть проговорено по-разному на разном уровне. Кто-то на это пойдет и, в общем, и правильно, а кому-то вообще не надо на этой идти. Просто разные люди и разные взаимотношения. И поэтому кто-то садится и разговаривает. А кто-то по умолчанию понимает. Да, мы не говорили, но друг друга поняли. Да. И вот в нашем случае это так. Постепенно, хотя, я же говорю, что были ссоры, были почти драки, были подания и так далее, мы все мужчины там со своим со своей точкой зрения. Но так как мы все время это обсуждаем, например, что вот про вота. Что такое про вота? Что такое постоянное желание быть правым? Это означает, что ты не видишь нюансов, ты не видишь картины мира человека, который с тобой спорит. И твоё дай ему право быть правым, дай себя право быть не правым. И мы все время это проговариваем, мы об этом думаем. И так как мы об этом думаем, так как мы это пишем, то и внутри у нас создаются такие, ну, понимания, да, что ну вот не обязательно быть правым, не обязательно, то это лучше предпочесть, ну у нас в фразы есть, по-моему, в громкой связи, что вот мы вот так хотим быть правым, хотим быть правыми, они счастливыми, мы больше хотим быть правыми, чем счастливыми. Мы это все это написали и как бы вот эти все проговаренности, которые мы пишем, они внутри тоже существуют. Ну как если ты написал это и высказал уже со сцены, но как же ты внутри коллектива будешь себя вести по другому, но это же будет уже не последовательное, а значит нечестно. Это, про знаешь, такая тенденция современная поиску универсальных рецептов успеха, и вообще не никогда. Ну это на мой взгляд, это просто пустые поиски и сколько бы, ну там, Джобс может написать миллион книг о том, как он придумал. Я был, да. Уже этого кстати не может. Ну, да, я понимаю, но я к тому, что и все не пишут, и почему-то больше успешных или талантливых или гениальных людей не становятся. Да, я вот, да, огромная коллектива. И учит других людей, будешь счастливыми, но больше счастливых людей не стало на мой взгляд. Стало больше богатых людей, которые как раз учат. Когда мы заработали, как раз надо было. Ну, наверное, те, кто участы, счастливыми, это такое вообще бы и не заскопки, но даже сигурить про бизнес, литературу. Это не помумф, ты скал, но один из каких-то деятельных вот в текущий время предприниматель, про то, что я вот что, я вообще, давай, когда же вы уже напишете книгу, он говорит, знаете, я считаю, что вот люди, которые пишут книги про бизнес, которые хочется очень много свободного времени. И что-то не так делают своим бизнесикам. У меня этого времени нет, поэтому книгу не напишу. Ну, так что… Хороший ответ, не думаю, что абсолютно честный, но… Ну, ну, классный. Ну, а то классный. Да, да, да, да, для медиа, для медиа тоже надо. Ярки, яркие, хорошие. Ну, а в каждом красивой фразе есть допущение. Ты в любом случае, да, да, это попадание, но определенный сегмент. Это всегда допущение. Давайте немножко про деньги. Вот смотрите, вы, как бы, вот выбрали вектор, такой возначить есть театр, есть кино. И наверняка, когда вы бросили уже медиа весом и какой-то популярностью, начало появляться большое количество других возможности, где можно поучаствовать в каких-то разных амплуа, и там, и не знаю, и в том числе бизнесов, и так далее, и так далее, и так далее. Были когда-то желание вообще вот сменить полностью вектор своей деятельности и пойти вот куда-то в новое русло. Нет, то есть пойти, что попробовать условно сделать ресторан, желание было когда-то. Но полностью сменить не было новую, для меня лично, никогда в жгитне. Даже, да. Кризисосреднего возраста? Никогда. Нет. И в какой-то момент у нас было желание, да, ресторан или в куда-то вложиться или там сделать фабрику сценарии в условом-горя, находить сценарии и делать, ну, то есть киностудию. Ну это все-таки наша профессия. Но это есть скамёблый свадок. Да, но всё равно у нас ничего не получилось. У нас я, мы поняли, я во всякий случай для себя понял, что пока мы будем писать и играть, вот мы будем зарабатывать деньги. В другие какие-то дела у нас не получается. Мы собственно надо к 55-ти годам признать, что это и стало делом нашей жизни и уже никуда мы не денежь с всякого. Ты хотя ли уж и 54? Хотя мне 54. Ну, он на период уже думает. Ну, за тратегетрия. Понятно, а сейчас тратегетрия. Пять пять признает. Не признает, а объявит. Я уже признал. Был это тактик. Это в 8 месяц. - Да не стратегия. - А где ты раскал про футболы, про то, что была идея, что там, как это. Какая-то. Какая-то классная история, про то, как там в Америке играешь. И вот прохоя, там, второй тренер, и ведет тебя. И вот он мальчик, и то, что, вот, ты забиваешь, гол, где-то финали. А вот на самом деле, это штука, которая может быть, она с одной стороны, пока же с банальность, с другой стороны, и я думаю, всем он проживаем. Вот этот момент, я, например, очень люблю концерт музыкально. Я вот каждый раз прихожу на музыкальный концерт, большой на какой-то аренд, где 50 тысяч человек. Я смотрю, вот на того, кто на сцене, и думаю, что же он испытывает. Вот это тема, да. Мне бы хотелось, хотя бы попробовать, какого это, вот быть рок-музыкантом на сцене, где перед тобой 50 тысяч назад. Но я понимаю, что, к сожалению, скорее всего, ну, как бы вероятность какая-то крайне маленькая есть, но оно не чтожно маленькое. В моей жизни, скорее всего, этого никогда не произойдет. И вот это вот в догонку, там, к 32-летию, мне. Вот раньше меня это было, ну, и вот. Я даже об этом, собственно, и не думал. И в какой-то момент я начал об этом думать, и у меня на фоне это он появляется огромный количеств переживания. И помимо этого, есть еще много аплостей, в которых тоже никогда не будет. Вот как вы, как бы, жена-верняка тоже это проживали. И вы много, собственно, об этом и, как бы и фильмах, что их тоже разговаривали. Какая концепция жизненная здесь? Где принятия? Да, мечтать перед основм - это прекрасно. И если ты мечтаешь, значит, у тебя вот это вот перспектива есть. Я тоже самая мечтала. тоже, тоже, я уезжал в Америке, в голову в какой-то момент, в футбол, все такое. Но есть вещи, например, о которых мечтать невозможно. Ну, то есть вот есть вот такой дом, вот такая яхта, я не могу об этом мечтать. Потому что для меня в мечте нужны какие-то реальные подробности, которые меня бац и туда придут. Ну вот даже извини, когда я мечтал переспать с Мадомной, у меня были реальные конкретные подробности. Вот я прилетаю в Америку. Тут она идет, у нее падает чемодан. Еще чуть-чуть. И уже она не просто идет, найдется чемоданом. Это как бы по-моему, у нее плохой чемодан, ролливая ручка, троллит. Я, да, и я вендусь. То есть через какие-то конкретные нюансы, тогда уже можно было представлять секс Мадомной. - У вас же самое. - Так как в момент фильмы был где-то я на пляра яль в костюме. Это вот это. идеально выгже, они идут спляжа, обгоревшие все в Креме в письмо. - Это про бывшую деву. - Ну, не важно. - Это вот про недосягаемую какую-то женщину, например. Но ты все равно должен какие-то конкретные вещи для того, чтобы у тебя с ней случилось с ССС. Но не с ней с собой. И то же самое в футболе, да, вот в футбол, а почему? Потому что в Америке плохо играют в футбол. Ну, тогда так точно было среднее, а мы все-таки от занимались. ну, футболом, в юности занимались и соответственно. Есть какая-то конкретика, а если ее нет, ну вот, яхта обрамовича. Она недоступна. Я не могу о ней мечтать. И не хочу. Ну, об этом не мечтается. На сделать фильм, чтобы он также срезонировал, как о чем говорят мужчины, хочется. Об этом можно мечтать. Мечтается. А яхтя обрамовича нет. В данном случае, а типа рашки. Ну, тут такое. Да. Те тоже не вызывает их переживаний. Вот это отсутствие возможности приблизиться к каким-то за демничтам. Ты знаешь, я в принципе могу сказать, что я. вот ты, ребята, мне давно говорю, что я живу вот в свою жизнь, которая у меня сейчас есть с моими какими-то возможностями, пониманиями, с тем, что чего я до достиг, что у меня было в жизни и так далее. И я могу сказать, что подшиню к тому, о чем я думал, потому что мечта забить головы, и так далее, это все было такое. Ну, как бы, ну, ребёнок, там мечтает и мечтает. А я в такой жизни даже не мечтал. То есть я добился большего, нежели, то, о чем я мечтал. Значит, бывает очень часто, когда человек, там, в жизни, скажем так, мечтал в юности, там, детстве мечтал о чем-то, потом, как бы, превзошёл эти результаты в своей реальной жизни, я просто встал случая. А я не о чем особо не мечтал, я просто это жил себе и жил. Все, нет, я мечтал вот плане забить головы. Да, это вот в плане футбол, а здесь я мечтал. Я действительно искренне считал, что я очень хорошо играю футбол, и при определенных в сайсах мог бы там, там, там, стать кем-то, не важно, там, играть сбор на России, да. Но я, примитально к своей профессии, у меня никогда не было мечты, там, получить Oscar, даже получить некую лизолотуарю, у меня не было мечты, но я не получил, но я, даже в мыслях этого не было, ну как бы, зачем. То есть я в этом, в этом, здесь я на земле, остаю, вот футбол можно помечтать, поскольку это не профессия, не работа. А на сегодняшний день осталось вот что-то, что в голове есть, о чем. Немечты нет, осталось желание, желание надежды, мечт, мечтаний, нема. Вот непонятно, все-таки вот этот момент, когда ты в раннем возрасте ты мечтаешь, мне кажется, он с одной стороны тебя очень сильно вдохновляет, и как-то мотивирует на какие-то совершения, но потом происходит эта стычка с реальностью, ты понимаешь, что все-таки есть вещи, ну ты в современу, начинаешь понимать объективную реальность, так сказать, воспаренимать. Вот все-таки есть вещи, которые я могу, вот по совокупности факторов, просто я понимаю, что я это могу, а есть тоже, опять же, по совокупности факторов, вещи, которые ты. И гораздо больше. И гораздо больше. И вот этот момент, когда тебе нужно, как-то, скажу так, отпустить их, он довольно как бы сложит. Это расставание с иллюзиями, это в зацлении. Да, по факту какого-то она, ну, взрослению. Да, это просто ты начинаешь видеть мир, картину мира, создаешь своими глазами, они родительскими, да, это расставание с иллюзиями. Нормально. Мне кажется, не знаю, сколько в соц стях сидит активно. Не на сколько. У тебя даже у меня сеграма. У меня сеграма. Нет, у меня есть, но я иногда погляду, и слал погляду. Нет, я могу бы я поглядывать, но я имею, что, ну, я поглядываюсь, я Instagram могу зайти там раз в день, два раза в день, там что-то. Просто на автомате каком-то, в основе, погляду спортивные новости, там какую-то аналитику, там какие-то статьи. Мне кажется, что вот так сегодняшнее время не было никогда такого, что у тебя вот все на ладони, все на Еву все показывают, это там видишь какого-то парня, и, не знаю, откуда-нибудь из Африки, которая приехал в Америку, стал там супер-рекордсменом, была-бла-бла. И вот он уже, я хотя обрамовичай, и собственно ты сможешь, и кажется, все возможно, только, ну, вообще-то не все на самом деле. Я тебя знаю, я тебя знаю, я тебя знаю. У меня, конечно, у меня в плане денег, в плане успеха, ну, уверен, в плане денег скорее. У меня дальше нежели моё желание и мечты в пятом классе, я прочел заметку про Султан Бронея, и вот дальше, чем мечты, написать Султан Бронея, которая тогда был чуть ли не сам богатым человеком на свете, чтобы он и, с конкретной написать ему по-английски, что во дружаймы Султан Бронея, меня зовут Слава Хаид, я очень к пятого класса, в 19 школу города Одесс. Вот, смотрите, у вас я прочел, что у вас типа там, наверное, 5 миллиардов долларов. Вам, если вы мне пришлёте 1000 долларов, вам не будет ничего, а мне будет приятно, не с облаговали ли вы, я вот думал, всерьёз, это, в этом у меня дальше у меня мечта не не было. Вот по поводу денег, конкретно, по облагосостояние, я позву живую живу. Вот, но тогда я помню, что я взадумался, блин, как у меня, ну, какая ему зачем, 5 миллиардов? Меня иногда посещают мысли, что, а вот мы, например, в таком же статусе, и сделать столько вот успешных фильмов в штатах, с какими мы, мы деньги мы сейчас. - И что я логичная мысли? - Да, она меня так, а потом, ну подожди, но ты же здесь, и это так, и в общем ты дошёл своими ногами до вот, ну в общем, все, всё, всё, на декватно, всё, вот мы настолько популярны, насколько популярны. - Ну я действительно, я искренне говорю, что я действительно, вот то, что я, там, вот мы говоря, там, на том языке, на котором говорим, вообще, вы наслёшь, в принципе, это же как много, это действительно фантастическое, абсолютно вещь, да. Мы с ним в 1 сентябре, а сентября 1978 года, так, за ручку взялись, так и дём по жизни вместе, и мы вместе с ним сделали успешное, ну, с ребятами, Саша, с Камилем и Серёжей, но вместе с ним в том числе мы сделали вот такое, то есть мы сделали, там, на этом русскоязычном пространстве, это популярный театр и кино, не фига себя, я восторге от того, от сложившейся судьбы, как оно вот, вот правда. - А ещё такие деревьяны получаешь, то есть когда Салл слышит, реагирует, смеётся, оплодирует, это такая радость, это такое, ты так заряжаешься этим, и есть ощущение, зачем, ну вот, там прям у нас с ней, не сходи, да и нет, сейчас это вот судьба и говорю, сложилось на мой сыград, пока роскошно. - Неужели у вас на вашем прибыжах всё равно наверняка садитесь, вот своим составом из 5 человека, рефлексируйте на тему того, что ты знаешь. - Ребят, всё, завтра счаемся, в 5-11 сервисе, все, давай ты это блядь, давай ты это, как оно не побольше, да, совсем плохо было. - Да, но чтобы бы ни то, чтобы садись сделать, прификсировали, вы как бы сидите, думаете, неужели у вас на вашем пути 30-летнем не было мысля, а что может быть, нам поехать штата и сделать там кино. - Никогда, да. - Реально? - По-моему, что это сделать кино. - У меня постоянно это навязчиво, истонный. - Мне главное нравится, что у вас это было. - Я говорил все с цикридизацией. - Найдящего история, я этим занимался, пытался сделать ремейк, нам даже однажды приезжал Мейджер и предлагал это сделать. У нас ничего-то не сложилось, мне было, мне было интересно. Я даже вот сейчас там си-си-си-си. Европы с Сербии пытаются что-то там мне всегда интересно. Мне интересно расширяться на, но пока не получается и я в общем тем что у нас есть доволен. Да хочется, да есть какие-то мысли, но у меня я больше склонен ко рифлексеем, я больше склонен к этому к экзистанциальной вине, что могло бы быть, а вот чего ты я не доделал, а вот чего-то где-то меня не поняли, а вот здесь можно было вот так докрутить и тогда бы все было бы вот на самом деле. Здесь рас лучше. Да, у Слава есть такая, он стоит на земле, есть мы мальчики из одесы, которые добились вот такого. Такого. Я не очень достойного, я же нескольких, в коем случае нескольких. Я имею в виду вот что, вот смотрите, два очень близких друг другу человек, но очень все-таки тем не менее разных. Можно находясь на самые вершине, переживать что ты что-то не сделал и я уверяю вас что масса людей, зависит от характера, а можно получать сюда вольствие, а можно делать и то и другой, и вот у меня например так, я сегодня просыпаюсь, думаю, боже мой, вообще за что мне это все, я же сейчас меня нет не мысли в голове ничего, я маленький, не чтожный смешной человек, а иногда просыпаюсь и думаю, хуф, и что-то. Такой шамаленький. Молодец, смотри, вот у меня мне такой шамаленький, и вот у меня т.е. у меня слишком одна появилась, я сейчас принесу в кабинет. И мы, в частное время, Конслова скажет – ну нет, это Ирунда, Слава Сиреж скажет – подожди, подожди, и мы ее как-то раз, и она, как-то полетит. А вот этот вот и Вылеша. А вы и я мы с таким простым судом нечего пожирать бы. Или если в… Или если не рабочий день, то, а может, шампанского? Да, это как, ну что ты из меня делаешь? Что ты… Как ты меня унизил? Я же думаешь, с утра позрать не хочу. Я с удовольствием пожрать. Это, знаешь, я, я помню, по-моему, здесь в школе на вринат был такой сериал «Клиника» – Scrups. Я не знаю, знаете, нет, сейчас они, кстати, переснимают уже в взрослом возрасте, они, собственно, снимают сейчас новые сезонцы, пусть это много-много лет. И там, короче, два хирурга есть один терк зовут один из главных героев, а второй – тот хирург. И короче, Тёрк, он есть такой старательный отличник, прилежный, то-то-то-то-то-то. И вот там у них какое-то соревнование хирургов и глав врача, определяет, собственно, в том главный хирург, определяет кто в рейтинг, вот там номер один, и вот, собственно, он, как-то, я же данный день, он выкатывает этот рейтинг и бац тот на первом месте. А Тёрк, какого он отличник, он вот все у него в сидельно, доктор Вен, какого черта, ну я же, ну я же, то, у меня же там идеальный шоф, вот все я идеально, у меня всегда все идеально, он говорит, Тёрк, да, все правильно, действительно идеально, но он говорит, то в какие-то моменты ты слишком много думаешь, тебе нужно учиться у Тода, так поворачивать гладно, глаза на Тода, это стоит такой держать с кальпель, к эту бум-бум-бум-коросивый с кальпель, бум-бум-бум-пора, порезать и пошел резать, то есть это вот при приятной дополнительности. Это как тому, что когда мы говорили про книги, про книги, про то, что вот, что вот такие тенденции, правильно или неправильно, правильно или правильно смотреть сериалы, вот правильно или неправильно, нет, не знаю, не кажется, нет, но не, может, говорили, про книги, правильно или неправильно, и вообще, значит, мне кажется, что вот такая эпоха сериала сейчас, почему так много снимать, моё исключительно размышления, но вот для того, чтобы сделать кино, когда у тебя есть там два часа времени, мне кажется, в два часа гораздо сложнее уместить всю суть, вот все, что надо, нежели в десять серий по полтора часа. Я наоборот вижу, как в сериал специально растягивает то, что можно было уместить легко в два часа, делают из этого десяти серийный сериал, ну что какие-то я смотрю, это три-четыре современные смотри-четы. А, смотри, смотрите, единственный причин, который не смотрю сериал, потому что если ты начинаешь, то все, ты погрязь там просто на веке, ты просто начинаешь смотреть, смотреть, смотреть, и это очень много времени с ним. Это так, в целом, конечно, это довольно интересное время припрождение, но мне кажется, вот это прямой конкурен книг, кстати, вообще. Так я приобрет, я проспомню, это штука, я поэтому искала, что люди сейчас смотрят сериалы вместо книги, это проще, это легче, это доступнее. Ну вот это упрощение, он то взгляд, оно в творческом смысле на людей позитивно или. В творческом смысле, на кого, на зрителя или на развитие, на развитие в людях каких-то творческих, там мыслей, проявления еще еще еще. В любых зрителях? Да, зрители, это же из создателя в том числе. Я, мне кажется, в основном, новые сериалы, ну как бы и как и ино, какие книги пишутся и снимаются, в основном 90% это просто снимаете, потому что это работа. У людей они выбрали это работа, они это делают, кто-то успешный, кто-то меня успешно. То есть я думаю, что процентов 5-ти, 10-ти, ну может 15-ти это как необходимость, знаешь, что в основном, говорю, вот, я не могу меня прет, я должен снять кино, я должен высказаться, или там, я должен написать книгу, я должен снять сериал. То есть мне так как-то кажется. Ну может, расскажите про какие-то кризисные перехода в вашем творческом коррективе, не в плане, как вы ругались между собой, а вот допустим, у вас там были большие вцелеты, и вот после этого там, пусть у него определенная стагнация какая-то, или что-то не получалось. И были у вас моменты, когда вы думаете так, но возможно, мы там ничего хитого больше не создали. Условно говоря, что в коллективии этот момент происходит, когда вы сделали какие-то попытки, они не получаете, каким образом это влияла, падало ли какая-то внутренняя уверенность себе, и понимание того, что что-то можете, или не можете еще создать. Это мне кажется вот опять же, вот сейчас то время, когда возраст в ваш меняется, нужно какие-то новые голоса находить новые какие-то идеи, это же тоже про переход такой определённый, что нужно что-то новые забрести, хотя энергии тоже меньше, в любом случае. Мы каждый день переходим на работу. Я помню, и Саша это очень недоволен. Саша приходит на спектакль, и там еще там, но он не каждый день. А мы как бы и с этим приходим? Мы с этим пишем или придумываем, или решаем что делать и так далее. И мне кажется, вот это и залог того, что эти кризисы как-то, да, мы проговариваем, да, мы говорим, вот мы не попали, иногда мы, как я уже говорю, вот, придумываем себе, почему это случилось и почему не виновата. И иногда признаем своюину, мы когда собирались делать фильм быстрее, чем кролики, наш партнер, который вкладывался с нами в предыдущие фильмы, он такой большой бизнесмен, и в общем он человек, понимающий, продумывающий свои шаги и действия. И он говорит, нет, в кроликов я не буду вкладываться, я очень люблю этот спектакль, я не хочу в него вкладываться. И нам почему-то даже этот сигнал не поступил в мозг, да, мы как-то вдохновлены идеи. Да, нам казалось, что и мне кажется, и что еще вот важно. Нам казалось, что у нас такой кредит доверие после первого и второго фильма, о чем говорят мужчины, что мы сейчас сделаем и он же такой кинолошный, быстрее, чем кролики, спектакль, мы сейчас его как-то и мы просто не прислушались к нему, а у нас не отдёрнул, хотя он, в общем, близкий друг, но мог бы. Ну почему-то, очевидно, дал нам ту самую, вот он нам видовать. Он дал нам, почему не получилось. Да, нам, а сершить ту самую ошибку. И на мой взгляд, в общем, и правильно, что мы ее совершили. Она случилась, мы поняли, что да, мы переоценили свои возможности, мы невозможно оттождистлять героев на экране с собой, а соответственно, фильм провалился. Как только ты не можешь оттождистлять, как только ты не можешь встать на место героя, одного или другого или третьего, ну, у тебя неинтересно сразу становится. Вот мы этого не поняли, не просчитали, но это ошибка, это тоже часть нашего пути и дальше мы что-то проговаривали, кого-то друг друга обвиняли, в адеках, кстати, они не обвиняли. Ну, сейчас наконец-то мы с тобой ведем. Ну, конечно, мы с тобой летом. Да, конечно. Ну, как-то оно преодолевалось именно просто работой. Ну, случилось, случилось, да, в общем, нам надо завтра выйти на сцену сыграть спектакль, нам надо после завтра сеть писать новые спектакль, вот оно и проходит. Дело, дело вымывает эти кризисные ощущения картизол. А вот эта вот история с тем, что вы в определенной мере стали все равно золожниками вот этих определенных диалогов, да, которые сформировались. И вы как считаете, вот на сегодняшний момент вы, как бы из этой концепции куда-то в какую-то новую веху вырвались оттуда, или вот условно это теперь с вами и вот это все, что вы делаете, оно с нами в том плане, что мы это умеем делать, мы это понимаем. Ага. Но сейчас вот сценарий, который мы написали, он совершенно другой, совершенно новой персонажи, новая история, вообще все новая, посмотрим воспринимут ли это зрители и почувствуют ли это зрители то, что нам кажется, то, что нам кажется, что это новое. Как говорится, всем о кухне, то у нас есть ветка комедия положений, по сути, дело это день радио, день выборов, это вот одна ветка, где мы играем разные роли, почему-то называясь вот тут наша была ошибка, мы почему, а зачем нам называться другими именами, будем лешей славой с ошибками, а вот это значит, это есть вторая, есть вторая, есть, потому что нитя определенная, сразу от героя, когда мы, а есть вторая, линейка, это о чем-то от мужчины, где почему-то комиль, который был пьющий. И вот здесь на мой взгляд такая путаница происходит. И быстрее, чем кролики, тоже мы совсем запутали людей. Потому что там один зайдется своим именем. Я и слава называем со своими именами, а Саша вдруг у нас транцвестит, который другим именем назван. Ну вот эти вот, ну мы пробовали, ошибались. И есть, например, громкая связь, где мы сыграли вообще разных других персонажей. Есть борень, как где мы сыграли других персонажей. И вот сейчас новый спектакль и новый фильм, это тоже вот именно про то, что мы пытаемся найти какую-то новую ноту и новый язык выйти из этой уже набившей и нам, в том числе, оскойменно. Танальность. Ну если это коротко резюмировать, то следующий фильм, о чем говорят мужчины, будет хер знает когда. Очень не скоро. Ну вот пока такое ощущение. А что это нужно подождать, и потом делать, о чем говорят очень пожилые мужчины. И я мы когда-то когда сделали, о чем говорят, вернее, разговор мужчин средняя возрасть спектакль называется. Как у нас там было разговор мужчин пожилого возраста, об этом, ну сломнгоре, где я не помню. А статизма, там все такое. То есть отвоев, взгляд, изначально вот этого идея сделать героя, фильмы, самими собой, это была ошибочная идея. Нет, нет, нет. Я имею в виду, что вот смешив эти две линейки не нужно было. А то есть нужно было вести в чем-то одно мужу, да? Нет, да, если мы. Нет, вот персонажей, персоналя, приближенная в о чем говорят мужчина очень правильно, потому что мы почти и есть. А вот в Днераде, я например играю чеку, не традиционные арендации. Ну это не помешало о чем говорят мужчина, конечно все те, на мой взгляд, это смешение, то есть вот если бы мы были продуманными продюсерами, мы бы поняли, что вот такая штука это одна линейка, а здесь мы другие. Здесь мы, мы есть мы, по-моему это навредило. Но это. Я к чему говорю, я к тому, что там следующие шаги они как раз для того, чтобы поменять тональность и вряд ли скоро вернемся как о чем говорят мужчина просто надоело. Интересно, знаешь, я вот когда размышлял про о чем говорят мужчина, например, у меня сложилось такое впечатление, знаете, есть на ютубе вот формат блога, когда человек вот сел, и он что-то говорит, и вот он каждый месяц снимает и рассказывает, какой формат блога в блога, да, в глотгоря он в каждый месяц выходит, там каждую неделю, и вот он рассказывает, что у него в жизни произошло, там делится каким-то обновлением, с кем-то познакомился вот у меня вот восприятия за счет того, что вы как раз там такие как есть вы условно в жизни, то есть смотришь вас в кино и смотришь вас где-нибудь на интервью, и у тебя полный абсолютно мэч типа вы играете самих себя. Такой вот восприятие со стороны зрителя, как у меня создалось, что это вот такой блог о жизни, и дальше вот должна выходить ко это серия, а за не еще серия, и еще серия, и еще серия, и вот все время в этом амплуа вечно вы сидите, разговариваете о жизни, и вот такое вот ожидание, знаешь, как такой психологический журнал, вот человек включил, и мы не с кем поговорить, и он поэтому слушает, как говорить и вы, и вот у него с утра. Ну это бы это прикольно, это очень так современно звучит, и это хорошо. Ну а при этом это очень все долго выписывалось, и ну вы ряд ли мы можем наговорить такие, размысленные шутки, и вот плотные диалоги, вот сейчас, мы болтаем, и болтаем, все хорошо, нам весело, но вряд ли это будет пересматривать. А расскажите, что для вас театр, потому что смотрите, кино, для меня очень понятная субстанция, вы взяли сценарий, выясняли, и вот оно пошло, работает на вас, как бы, да, вы запустили такую штуку на ей. Театра, эта штука, которая вот вы постоянно, у вас есть личная вывлеченность, постоянно, постоянно играете один тот же как бы спектакль, это такая некая, от душа, или эта штука, где как раз все и рождается, и потом это как раз перевоплощается в фильм, то есть какая роль театра, это к слову про то, что мы говорили, да, что по-пап, там появится телевидение, там где будет условно, говори, о ваш театра, вот он продолжает. В театр заработываем деньги, мы играем 10 спектаклей в месяц, 11 спектаклей в месяц, и к нам приходит 500-600 человек в зал, и это то, что приносит нам деньги. Ну ты вот почему делаешь эти интервью такие, ну как твоя работа? Зачем мы делаем следующий спектакль, чтобы привилечь народ на премьерный спектакль, взбодрить предыдущий спектаклей, и так далее. И вот, и очень, и очень, занимаемся выпуском спектаклей. И очень надеемся, что нам еще как бы мы накапливаем, что сказать за это время, у нас как-то самое самое воорожение тоже проявляется, на поскольку это очень мёжа говорит, это наша работа. Да, мы сидим, мы очень долго пишем песу, потому что вот как раз, что-то новое ищем, передумываем, все, мы песу, пипишем год, довольно-болтарый. Репетируем месяц, а дальше, если ты говоришь, а что такое театр, ну, еще тадушеное, вот когда это новая спектакль, например, пассажиры сейчас мы играем, для меня душен, а ты приходишь, получается, что довольствие, если это день радио, это какое-то удивительное штука, то есть ты выходишь, делаешь что-то, делал 25 лет назад, произносишь ту же фразу, которую уже все знают, и ты, ну то её произносишь и люди смеются опять, и это вызывает удивление, но и какую-то еще такую, такой нежно, так тебя трогающую гордость, ну как ты сделал спектакль, 25 лет он найдет, и публика до сих пор смеется, у Ленис каком можно. - Там половины из них уже подпитаются, как мы сушим, что говорили, что говорили, что это подпорнуться, там мы, допустим, у нас диалог, спектакль, да, мы что-то говорим, понятно, там там публика, и мы там с ним разговор, и вы какой-то переноской, ребята, что-то охренели, сколько можно, вы все знаете наизусть, что вы смеёте? - У меня ли срежали, но на самом деле с счастья, - Вы меняли, спасибо, День радио, на данный момент, он посажирает, понятно, в ангарде номер один, но День радио продается, но втором месте с небольшим отрывом посажирает, просто улетает. - Я на последнем спектаке жизнь прошла, а День радио нет. - Это же, это же как вообще, все такое. - Да-да-да, да-да, она выйдет уже за, мы поумираем, будет идти. - Она ваша взгляд вообще театры, вот к слову про и жить себя, не жить у театр, мне кажется, зафиксировался в какой-то такой определенной позиции, понятно, дело что там, по увлению массовых сериалов, наверное, люди в какой-то мире меньше стали ходить, но тем не менее какая-то - Сейчас, сейчас просто театральный бум, просто театральный бум, народ как сумасшедший, народ хочет, народ отдыхает дышит, народ ходит театр, сейчас хочет. - И главное, что выстреливают театр и есть новые, хорошие спектакли и так далее, слава богу. Это прекрасно. Это прекрасно, сейчас в Москве театральный бум. - Обалдение. - Ну и в Питере. Сейчас наскажите суть на импрессансии. - Так, театр эта работа, она бывает скучно и бывает нескучно, но она все-таки рутина, получше, чем ежедневная, не знаю, подъема и по ход офис. - А может быть, офис? - Нет, кому как? - Кому как? - Да, мы бы с тобой не сможет. - Я хотел не офис сказать, а потом подумал будет не ловко. - Да, я помню, что когда был классив шестом, я подумал о том, что я точно хочу чем-то заниматься, когда я вырасту, чтобы не вставать в пол-восьмого, чтобы быть где-то в пол-двятого. Вот я прям помню даже где, это я думаю, я потому что я именно не могу вот это вот ранний подъем, но я просто не умею. - Не умею, но не могу, но не возьму. - Я помню, славе насочнение, вынесочнение или сочнение. - Сочнение третьем классии. - Я хочу стать, я хочу стать артистом, потому что я хорошо изображаю собачь. - Я уже умею гавкать как собачь, уже умею, это было. - Баздоргодница прошла, весь класс смеялся. - И стоки, да. - Ну, кстати, я хочу наконец встреча. - Да, да, да, да, да, да. - Да, да, да, да, да. Самыск обозали, да, да, нет, на самом деле, и вот я хочу сегодня продемонстрируть, что, что я, что я не был голословен. - Давай. - Тогда я писала, в течение третий классия. - Во-во-во. - По-моему, не плохо, ну, стейте. - Ну, согласись, ну. - Ну, в стейте, да. - Ну, вот смотри, я помню, что я последний чак, я вторей семь классия написал это, и вот мне 54 года, и вот. - Я реализовал. - Сохранил ты, сохранил ты, да. - Я, и тогда, я развил, я развил, я, конечно, тогда не так хорошо лавил. - Ну, конечно, сейчас. - Развил, то есть, развил, преумножил, талан, да, вот оно. - Ну, это опыт отучился, в ГИТС, сыграл, много спектаклей. - Ну, согласитесь, что, как бы, вот мало кто так умеет. - Здесь, собственно, тоже, собственно, собакалает, короной, да. - А вообще, в целом, на ваш взгляд, почему человек, да, проходит театр. - Да, предпочтёт театр, не знаю, там уже саму сериал. - Так, что же, мы выходим на такую, потому что то, что ему покажут в театре, он не увидит по телевизору, давай, там. - А они, мне ещё кажется, это ещё и всё такие, а ты смотришь от там в кинотеатре одно большой экран, дома, по телевизору или на планшете, другое. Ты пришёл в театр, ты уйлых живых людей, 4-лига. Это другое, это, в принципе, другое, это всегда было и всегда будет на мозгах. Именно поэтому, потому что это живое искусство. Даже если оно не очень живое. - Да. - Расскажите кем вы вдохновляйтесь, как генируйте какие-то новые идеи. Вот вам нужно что-то при вот вы пишите. Это больше года вы говорите, пишите, пишите, пиас. Это честно сказать. - В самом деле, вот это уже не то. - Как это уже не то? - От придумывания идеи, вот первого размышления на успех так-то посмотри до воплощения, прошло больше двух лет. - Каким образом бы черпайте где-то идею? Вас есть, не знаю, загашника, которого открываете, оттуда же. - Мы уже ходим на работу и разговариваем. - То есть, все с полосами разговариваем. Мы живем, мы живем, мы что-то слышим, где-то что-то прочитали, кто-то принес какую-то мысль, кто-то из себя вытащил какую-то мысль. Такие вот кирпички нарабатываются и о-о, мы начупали, вот есть тема. Вот она тема оказывается, вот это у нас сейчас волнует. А вот что вообще происходит, мы часто посвящаем два часа, потому что происходит в стране и в мире. Вот мы сидим, разговариваем у нас разные точки зрения, мы вычленяем, что же сейчас интересно, что можно. - Ну или это, а вот пришел Леш рассказал, а вот я вчера там поговорил с этим, с этой, она мне сказала, вам не сказал. О, интересно, начали обсуждать, начали это как-то так, вы раз какая-то мысль вышла из этого. - То есть это. - Да, Богу, знаете, опять-таки, мы не сможем универсальный рецепт дать сегодня, да, или кого-то научитесь писать, не сможем. - Как у вас сейчас обстоят дела с использованием ИШек? Вот ты начинал говорить про только скучный интеллект, антезирует те данные, которые есть, но тем не менее сейчас вот собственно сценаристы, я так понимаю активно пользуется всего-нибудь. Вот вы когда-то там пишете песы, вы. - Я вообще к этому не перекосаюсь, не имею. - Реально. - Да, слово так точно, нет, мы не. нет, мы не пользуемся. Мы не знаем, как ответить на твой вопрос, потому что мы этим не пользуемся. - Класс, это. - Аналоговая. - Аналоговая, ребята. - Аналоговая, ребята, из последних, я не знаю, может быть 15-20 гостей, вы первые, кто мне сказал, что мы не используем в своей работе. - Это. - Я могу. - У вас нет страха того, что вы будете с проблеты. - Я могу использовать ИИ. Вот если у Сомгаря мы с Лешей говорим, там Сомгаря сколько голов забил в наше секрет. - Ты статистику вас на рейху. - Месяь плев, это можно, плево в легичем пионов, тогда вот это можно посмотреть. Здесь ИИ действительно приходит на выручку. - А почему нет? Потому что ты считаешь, что это хуже, просто что он не выполнит. - Первый вопрос мы не умеем, а во-вторых, просто не умеем этим пользуются. И не очень нужно во-вторых. Есть какое-то ощущение, но это же наша работа. Это же нам в кайф. Чуть-чуть, что мы будем перекладываться на ИИ. - Ну почему? - Чат же пяти. Сделай фильм про то, как четверо людей, Саша, Слава, Камиле, Леша, разговаривают. - Сделает. - Нет, но это же наша раз. Зачем нам он отнимет нашу работу? - Да пошел он в жопу. - Он может потом деньгенем быть на новую нахер. - Да, мне надо. Потом предъявить еще что-то. - Я ведь что-нибудь придумаем. Это же в кайфово придумывать. - Ну сейчас знаешь, я просто, мне кажется, опять же, в своем время нахряли все равно, если ты как-то борьба за эффективный, за еще что-то. Если я слышу вас, нету привязки, чтобы сделать быстрее, больше еще что-то. - Есть. - Точно привязка к тому, чтобы сделать хорошо. На наш взгляд. Это может быть взгляд, кого-то вообще не очень хорошо. Но на наш взгляд взгляд, взгляд, хорошо. Приделенный перфекционизм присутствует во всех больше, больше меньше степени, но перфекционизм присутствует. Мы сами с вами сетим вылизывать тексты. То есть это вот самое главное, что мы вылизываем. - Да, и самое сложное это написав выбрасывать какие-то кусочки. Но по этим кусочкам ты понимаешь, что если ты выбросил вот такой кусок, там острову мысль, значит тот материал, который остался, он молодец, тот материал. А Исчо, причем здесь он. - Нет, конечно. - Мы же пишем наней, иногда пишем мультики. И тут же можно было бы. Но там так вообще это такое переключение мозга. - Мы сейчас написали Иван и Сера Волк 7. Мне кажется, мы написали первую 34-й части, вы сейчас написали 7 муль для Сергей Силианова. Ну они еще даже не думали, что производство не запустили, но. - Да, это так классно. Ну, вообще отпускаешь мозг. Если здесь мы пытаемся. Кино это такой безусловно, ну, наши кино, такое более безусловное искусство, там как-то нужно быть похожим на жизнь. А то мультик вообще. - Я. Кто сказал, что вам можно. Ну, вот кто ему сделал квартир и и, понимаешь? - Да, да, да. - Ну, в ветке. - А тут по поводу вообще кто мы и что мы, это очень точная штука была год назад, или там два года не помню, здесь дубая. Меня рассказывает им знакомый, значит он. Я приехал в первое время на пляже, и на знакомый говорит, что его какая-то знакомая, сказала, слушай, я только что видела на пляже, там это известный актер, ну, этот. Ну, этот операция И. Это два года назад, тут говорит операция И. Кто, она гидна этот Лысый. - Гидна Маргонов. - Гидна, почему Маргонов? Ну, из операции. - Ну да, ну, их там четверо еще операция И вот эти вот, они Малысые, маленькие, там еще Кудря вы и. - То есть мы слелись уже вот. - Нет, она перед. То есть квартир И операция. - Нет, это. - То есть, это. - То есть, это же время. - Да, одно и то же время. - Ну, просто они до то же Маргонов, мне, не Маргонов, как бы Маргонов. Вот, вот, вот, Летт Лысый, ну, Маргонов. Да? - Нет, просто я сейчас же вообще, в целом, если посмотреть, то, что происходит, даже вот, опять же, там сериалы, и тогда ли там технологии, и не только в написании сценариев, но их продакшений, в съемках используется в огромном количестве, все что там. И рисуют сейчас и делают это же, ну, типа просто безумие. - Ну, это, наверное, вот сейчас будем снимать, наверняка будем использовать. - Ну, надо. - Мы не являемся экспертыми в отыоплости, и вряд ли можем что-то кому-то посоветовать, и вряд ли мы, там, сможем сказать, даже на уровне продакшена нашего фильма, сказать, что типа, вот, может быть, это через. И мы не знаем, как это делать. Не понимаем, не умеем. Мы, поэтому берем, там, надеюсь, молодого режиссера, который все это понимает, слышит, знает, и. Когда сможешь сделать это симбиум, надеюсь, молодого, ты не уверен в его возрасте. - Я из того, что я слышу от вас, интересно, на самом деле, просто. Вот, как бы, у меня в голове на представление такое, что если ты, как бы там пишешь, играешь, что-то, должен как бы контролировать там каждый блок, как что, ну, интересная, как бы, знаешь, новая, наверное, в какой-то мере восприятия, что, типа, есть ваша там ключевая задача, ваша ключевая задача, вот, сделать вот этот вот продукт, и, как бы, отвечать за его качество, а дальше, условно, то, как это там, вот, режиссер там разберется, как это будет сделано. Это прикольно, такое. Другой, наверное, взгляд, на. вообще, на свою деятельность, чтобы вы, по сути, сосредоточены на том, чтобы класс написать, чтобы классно играть. - Нет, нет, нет, нет, мы контролируем все. - Мы контролируем все. - Мы просто. - Да, это мы просто ему. Мы в начале, мы говорим, как мы это видим, примерно, а какими средствами он это делает? Это уже его. - А, нет, а он еще скажет, я вот вижу так, здесь с вами согласен, здесь с вами не очень согласен. Давайте это попробуем по-другому, и здесь найдем какой-то компромисс, значит, сделаем так, как он хочет, потому что тоже, опять. - Что же играть должно играть, потому что это режиссер, начнем к главной. - Чего у тебя опыт у нас был с Димой Диченко, на нерадию и разговорах ХИС, нужным лешей на громкой связи, обратной связи. И это все начинается со сценария, то есть, вот, мы им читаем с сценария, говорят, слушайте, вот здесь вот провиз, давайте здесь чуть-чуть уплотним, а здесь давай просто вот идея, давайте, делаем музыкальный номер, такой вот, как-то, так вы. И так далее. То есть это согместная история. Но мы. внутри процесса все время все равно это контролируем. Когда мы на площадке, когда мы актёры, мы играем в игру, вот режиссер, мы актёры. Ну все равно. Как-то мы. Вот неправильно, поставленный слова, вот актёр произнес, переставив вот так вот слова, ему кажется, что смысл донесен, смысл вообще разрушился. И ты их обратно переставляешь подожди. Я в чём же смысл? Ну вот и. Все равно идёт контроль автор. А насколько сложно вообще совмещать в себе несколько настолько. Не просто разно хроллей, по сути ты там. И пишешь и играешь и контролировать обязан, потому что ты продюсер этого. Здесь единственный способ, просто когда ты занимаешься сценария, нужно заниматься сценариями, когда ты занимаешься, что ты нужно. И так далее. Но иногда когда ты действительно играешь. Ты в кадре, тебе нужно ещё контролировать, когда ты идёшь. Но это не бывает. Ты же в Стамбуле, когда мы снимали, как раз. На воде, да? На воде, когда ничего не слышно, ты угадываешь, что говорит партнёр партикуляции, потом нужно объяснить капитану, который говорит, Путуристский, что нужно вот полыть, нам же нужно фаной тежи. А он говорит, там большой суд найдёт, какие тежи фаны, и меня сейчас вернуться бы отсутки. И это сначала я мог сказать, мы когда-то мне режиссёр говорит, по-русски, асистенту. Асистент по-английски капитану, капитан, значит, патурецкий своим каким-то сотрудникам, чтобы не разворачивать. А что это идёт обратно, а мы должны ещё как-то это всё играть. Это бывает сложно. А бывает, кайфован, ну вот это такое. Как в жизни, знаете ли, Александр? Ну вот именно Стамбул был, да, очень сложен в съёмках. А если сейчас, глядя назад, какой-то самый приятный фильм, был, которого снимали именно. Приятный процесс. Приятный процесс. Да. Потому что, например, я слышал, что вот, этот фильм был очень сложно снимать. А день день с тобой? Да, да. А именно с точки зрения наоборот, приятность. Ну вот я бы выделил для себя. В смысле приятности съемок – три фильма. Нам было очень кайфово снимать день выборов, потому что мы просто путешествовали по реке и к нам приезжали музыканты, мы выпивали. Мы не были продюсерами, чем мы не были продюсерами этого фильма. И было классно. И мы были молоды, нам было хорошо. А чем говорят мужчины? Потому что мы ехали. И мы действительно ехали, мы были в Киеве, мы были в Одессе, мы ехали из Москвы. Вот это вот всё, это было классно. Ну, не весь фильм. Всё-таки. Но было тяжело. И иногда было тяжело, потому что было холодно, это специальная машина открыта, всё это ездила. И когда ночью мы ехали, было холодно в рубашках. Ну всё это, всё это, конечно, даётся с каким-то трудом, если ты спрашиваешь, где был кайф, кайф был без узна. И кайф был, мне было кайфово снимать громкую связь. Громкую связь – это новые партнеры, мирового, грабачёва, уколова – это новый режиссёр, который что-то там умеет и колдует и атмосферу создает. И новые персонажи у нас, но было кайфово. А ещё и между съёмками, между дублями, мы смотрим футбол, потому что там чебят мировых футбол, и это понимаешь. Это вообще… Интересно, на самом деле, что вы, потому что, ещё как бы и друзья, что вы вместе в футболу грали, я так мё играете, и с бор, и не играем быть. Протасили через жизнь, одна жизнь в какой-то мере на двоих. Ну, футбол… Ну, безусловно, это так. Но футбол, это вообще какая-то… я вот недавно задумался, кстати, мы разговаривали, и я спросил свето, говорю, что вот три вещи, которые там, у тебя в жизни, вот главные, то есть… Я подумал, что, у меня, наверное, три вещи – это дело о женщины и футбол. Вот есть так сказать, вот так вот… Вот есть, вы выбирать три вещи, то, наверное… У меня в три вещи входит в где-то вещей восьм. Понятно, нет. Но футбол точно входит. Конечно. Ну, футбол, это… Шутбол – это три удовольствия. Это ты играешь, ты говоришь, ты смотришь. Ну, а ты… я думал, ты только бы греф футбол. Нет, нет, нет, я имел в виду футбол в целом. Нет, футбол в целом, да. Футбол в целом – это как огромная часть жизни, просто. Да. Какие личные амбиция сейчас есть? Вот, понятно дело, что очень хочется повторить успех, не знаю, дня радиа. Нет, ну они очень простые. Вот в этом плане у нас есть план. О, сознать на тракетологии, с тракетологии. Да, небольшая. Вот летом мы хотим снять новой кино в сценарии, которые почти написано рядом с этим, а выпустите его в феврале 27 мл. И феврале же 27 мл. попробую отнять пассажиров, которые… Да, тоже… Тоже очень кинематографично на наш гляд. И выпустите их под Новый год, 27-28. Вот у меня губницы такие… Это короткие достаточно амбицины. Мне кажется, что написан и будет еще дописан, хороший сценарий для вот следующего фильма условное название – он был старше ее. И пассажиры так сделаны, что мои амбиции или мечты или цели, неважно. Донести то, что сделано в сценарии и то, что сделано в пассажирах, вот донести это не расплескав до экрана. Когда мы делаем спектакль, он выходит, потом мы еще 10, 12 спектаклей, что-то там правим, потом наигрываем это, это да, и к 15 спектакле он уже становится на ноги, и вот он становится таким, как мы хотим. Может кому-то не нравится, может нравится, но вот мы то, что хотели, мы туда вложили и сделали. А фильм – это очень длинная технологическая цепочка, где-то может быть… Пробок, бой. Просто не загрузили материал, да, мы снимали и не загрузили. Или там, ну не знаю, что-то с атмосферой произошло. Вот такой очень хочется вот эту ноту, которая сейчас в пассажирах, и которая сейчас намечена в новом сценарии, донести до экрана. Вот прямо на ближайшие 2-3 года это задача… Ну вот это собственно, коротко, 2 года, это не коротко. Это понынешный времена, очень длинно. Ну не в нашем не предсказуемом мире, это да. А если глянуть на… Кстати, еще извини, а пассажирах, почему я вот волную, что не донесем, мне кажется, что он еще и потому, так сейчас идет. Так хорошо, что вот он бывает, ты промахнулся вот там с Вадиком. Ну с один день встанбуляем. С один день встанбуляем мы на изломе времени, его выпускали, и вот он не попал в… В таймен. Да. Вовремя не попал. Да. И тут нужно угадать. И более того, когда он попадает во время и попадает в людей и срезанировал, он дальше уже историю идет. Не у него историю почти. Деради же это, как бы он то, о чем мы говорим, это очень настолько не имеет никакого дыша, не к современной жизни. Но мы это прекрасно понимаем. А тем не менее люди слушают. А вот есть ощущения, что вот оно… Да, не, тогда попало из-за того, что оно там не стало. И у меня хочется, чтобы оно произошло. Вот это прям то, о чем я думаю перед сном. Это два года и мне кажется. Гол в… на последние минуты. И вот это. Ну это, наверное, все-таки, как бы… это понятно из-за дачи, которого уже себя обрисовали. А если посмотреть летно и знают, на 15 вперед, и вот если смотреть никак, даже на коллектив, а на какой-то такой персональную линию жизни… Поргожайте играть в футбол. Это и главное целе жизни. Это же я не знаю, 15 лет огромный срок. Но я… я правда… я… Я честно, я просто… 15 лет… 39 год. Вот, 33-41. - 29? - 41 год. Я же, в разуме, в чём ты думаешь, в 24-м час? Нет. Я… ну как бы вообще… нет. Но я в этом плане… нет, год, два. - Я их туда сочет. - Прожить бы их. Ну ладно, ты же… за видуешь черчеру и моему, который сидят, выпивают. Но я не думаю о том, что мне будет… Как ты не думаешь, мы с тобой… как ты… Нет, нет, нет. Я не думаю, что я не думаю. Сидеть, не… Ну, смотрит на мой. Поэтому, безусловно, говорили, я имею в виду, что у меня нет такого, знаешь, что… Я думаю, что… Значит, это мне будет, как им тогда было под 90-90 лет. Значит, мне будет, значит, это… это… 2,61 год. Я вот так не думаю. Я абстрактно, знаешь, в сумме сидеть старичками в пледе и попивать вино, где-нибудь в себя на даче хороший. Вот, безусловно, да. Но это как бы, знаешь, это вот из разряда вот эти вот абстрактных мечтаний, они конкретных. То есть, они какие-то такие. - Да, очень мирно. - Да, очень мирно. - Не конкретно мечтаешь. - Это звезды. - Я думал, что ты даже знаешь, какой вино ты будешь пить. - Это… - Это какой конкретный день. Это я знаю. На то взгляд, вот эта отсутствие некого конкретного плана помогает. Просто в моей картине мира она не задает тебе… - Ты понимаешь, я не очень помогаю. Не помогаю. Просто я такой. - Ну, и мне не струйся план вот, что у меня вот так через 5 лет было тот или… - Мы живой, живу. - Мы живой, живу. Мы… мы зажигаем, как я тут. - Это не то, что я вот так вот думаю, что вот мне сейчас я вот не буду планировать. Мне это поможет. - Живу живу. - Кайф. - Класс. По разше мы сегодня говорили про литературу по три любимых книги, вот совет прочитать. И я вот как я говорю, от некоторых гостей. - Кому тебе? - Да, мне, мне, но и нашим зрителям, да. - Это очень сложно. Это знаешь, что ты возьмешь с собой на необитаемый остров. - Так. - Ногу, руку, нос или глаз. Это очень сложно, но тем не менее. Ну, вот расскажу Чехова. Сейчас будет совсем неплохо бойня номер пять. - Так, а не гута, которую я уже не обменау. - Да, давай про меня. - Крейц Росонад. - Класс, за фиксирование. Я обязательно прочитаю. Давай. - Давайте. - Да, давай, давай, давай. Добаведник и все. - Это будет достаточно. - Класс, спасибо вам большое. - Пожалуйста. На самом деле это такое интересное чувство, когда ты довольно долго смотришь кого-то на экране. И пересматриваешь эти фильмы, и даже там я не знаю в каких-то разговорах, друзьями, где-то в бане. В друг случае, всплывая в голову какие-то цитаты, ты их воспроизводишь абсолютно неосознанно. И вроде бы даже, когда не об этом не задумываешься, я потом бац встречаешь с этим людьми и вы что-то сидите, разговарите, это очень приятно теплое чувство. И спасибо вам большое на самом деле за то, что вы это создали, потому что для меня и для большого количества моих сверстников я уверен, что это и в свое время я уверен, что на протяжении долгой дистанции будет создавать настроение от пассверы, иногда достаточно просто включить, посмотреть и квратет. - И народная психология. - Спасибо вам большое. Ребята, тут и смотрел нас до конца. Если вам понравилось, было полезно. Обязательно подшипся на канал, вот кните лайк. Самый главный делитель комментариях с вами мысльми, обменивайтесь с каким-то идеями, которые вы сегодня подчерпнули. Прямо внизу под эти выпуску, увидимся. Пока-пока.