Coming to a ceremony. Part 2 | Подходя к церемонии

это не первый разговор, который у нас про то, как прийти в церемонии или как подойти к церемонии, у нас один такой эпизон тоже есть, но он нам близком записан, но я так вот понапридал, понял, что хочется немножко глубже поговорить про телечь, по которой я тогда не успел поговорить, вот и потому что можно сделать такой разговор, так что вот с одной стороны, нацелен на тех, кто только ищет опыт с прикусновения с медициной и с церемонионной работы, но с другой стороны, ну и не только там, кое-что хотел рассказать и обсудить, что в общем для оптинных рактик, может быть, значение, так что да, вот у нас такое более глубокие, такая вот вторая часть разговора про то, как прийти в церемонию или к церемониям, в их церемонии жизни, тут у меня хорошая есть такая цитата в начале, с которой я хотел бы начать этот 38-ой джан, то есть 38-ой раздел до дадзина, он звучит так, переводим левенным, высшее совершенство не хочет совершенство, вот почему в нем есть совершенство, нижшее совершенство хочет совершенство, вот почему в нем нет совершенство, высшее совершенство ничего не делает, не имеет на то причин, нижшее совершенство действует и имеет на то причина, высшее человечность действует, но не имеет на то причина, нижшее человечность действует и имеет на то причина, высшее справедливо действует и имеет на то причина, высшее благочести действует, если только нет, оно заслучит рукава и принудит в покорности, а по всему, когда утратили путь, появилась совершенство, когда утратили совершенство, появилась человечность, когда утратили человечность, появилась справедливость, когда утратили справедливость, появилась благочести, благочести, истощей непредности и доверия и начала всякой смуты, и комментарии, которые дают манемен, словом благочести, в десятых строки берегно-конфуцианское понятие ли, обычно переводимая, как ритуал, режет экикет, хорошие манеры, вот, это отчасти, да, мы могли бы сказать, мне слово благочести, могли бы сказать, ритуал, сильным башей близ здесь, как, принципе, про человечность, человечность в нашем западном, или в секоне описываться понятием любовь, вот, вот, вот это занято, называется, человечность, совершенство - это д, ну, а путь - это дао как раз, да, вот по этому дао, да, и вот эта последовательность утраты высшего, или как появляется ниже, путь, совершенство человечность приводився, потом уже благочести, которое уже на один шаг отстаёт от начала смуты беспорядкам, а это не некоторые отношения к церемниальной работе, для того, чтобы понять, собственно, что мы имеем в виду под церемонии, важно понимать, что внутри, на самом деле, имеется в виду, что под этим понимается, ну, и я искажу из того, что те, кто это слушают, целым заинтересованы тем, и церемниальной работы, ну, очевидно, некоторые её конкретные поставься, танская или амазонская, церемниальная работа с растениями, ну и растения, самое известное, с которыми это делается, это яваска или вачума, как-то с вандр, вот, скорее всего, это представляет интерес, но а откуда этот интерес берётся? Вообще говоря, когда человек сталкивается с чем-то таким запредельным, мы себя обнаруживаем либо в ситуации, когда мы чего-то ищем, либо ситуация, когда мы от чего-то бежим, мы редко находимся полном покое, есть либо претяжение, либо отталкивание, отвержение, и есть что-то, что как бы зовёт, выбраться наружу, к чему-то больше, к большей правде, или к большему покою, или к какому-то миру внутренним, и вот этот призыв сам по себе, как правило, маскируется в нашей реценализации, в том, что у нас воспитало, и мы тогда начинаем думать про то, что нам нужно обязательно расширить наше сознание, что, собственно, тоже самоб себе уловка ума, потому что для того, чтобы, ну как можно расширить сознание, да, это скорее попытка убежать своего обычного ума, для того, чтобы что-то расширить в этой ситуации, нужно признать некоторую ограниченность с того, что мы собираемся расширять и не согласиться с тем, что это границу существует, значит, хотим убежать откуда. Может быть замаскированное тяжелание по искам острых ощущений, такого три по путешествия психодолического, но в ходничном счёте это тоже по иск острых ощущения, это тоже попытка сбежать из нашей повседневной и скучной жизни, которые полнострессов, и вот как-то хочется из этого убежать, во что-то менее скучное, менее повседневное, но за любыми такими масками и какие они были, все равно прячется, как правило, более естественное притяжение к природе, к элементам, к какой-то основе, которая была была, надо мы ее потерять или, может быть, даже и не помним, что она была, и тогда к этому отношения возникает либо в виде доверия, к природе любви, поиску контакта, или тенивая форма желания разрушить, желание прекратить, но это и другое - это один и тот же естественный призыв, который тоже прячется под такими масками, и вот это то, что человек обычно приводит к воротам этого поиска, к воротам терминяя жизни, и казалось бы, это действительно про растения, но на самом деле, если мы смотрим в традицию, то при том, что растения это учителя и медицины и лекарства, но в реальность терминяя на работу, конечно, не про сами растения, и если вы знакомились тем, как устроены эти традиции, там часто только ведущий проводник, собственно, что-то пьет или что-то принимает, и то не всегда участники нет, что нам показывать, что дело не в растениях, кажется, кажется, дело в самой церемонии как таковой, но для нас современных людей не так-то просто думать о церемонии без фильтров нашего обычного, привычного образа жизни, ну, как мы воспринимаем церемонии, если мы на это смотрим, по какому-то смысле со стороны, ну, как мы им понимаем, что это формальный процесс, есть некоторая форма, форма вообще говоря много, в чем есть, форма и возбусство есть и в нашей повседневной жизни, но вот здесь мы обнаружим формальный процесс, есть некоторые правила, есть некоторые отношения с пространством с временем, и это действительно формальный процесс, которым мы устанавливаем, усиливаем, преобразуем или прекращаем какую-то связь, и мы так легко можем думать о церемонии, когда мы вспоминаем, а вот какие церемонии мы действительно воспринимаем, как настоящие, ну, когда мы думаем про настоящие церемониальная процесса, как прав, нам было приходит что-то связано с религия, например, да, или мы думаем о том, что вот где-то есть традиционные средавки, которые происходят в церемонионный жизнь, но там, где мы с этим в контакте, оказывается, как правило, религиозный контекст, или контекст, связанный в любом случае с некоторой сущностью, более крупной, чем мы сами, в меньшей степени церемонионной жизнь проявляется нашим индустриальным, или пост индустриальным, в обществе они в этом смысле не сильно отличаются друг подруга, и можно дадаться вопросом, а почему так получается, почему это непроявлено в нашей обычной современной социальной жизни, простой ответ, например, мы стремимся в правде, и там, где мы это правда не обнаруживаем, там, где потеряно суть или смысл, обнаруживаем просто форму, в которой нет у содержания, и тогда мы не хотим с этим уметь делать, или, по крайней мере, не включаемся в это, или нам это кажется, чем-то устаревшим, то есть мы не можем разгадать символический язык, нету того, кто нам сообщит его и восстанавливает это соединение. В некоторых случаях это соприкосновение происходит спонтанным образом зайти, например, в собору, послушать не будучи даже ведёздным человеком, услышать звукоргана, и какое-то причин не почувствует такой эмоциональный опыт, что слёзы-цикот, но когда такое происходит, и как будто бы это происходит спонтанно, и непонятно почему, у нас нету хорошего рационального объяснения, а мы хотим придавать всему смысла, и тогда это не воспринимается как элемент процесс, который настроен таким образом, чтобы связь произошла. Как минимум, мы редко воспринимаем церемонийальный процесс, как некоторую практику, то есть это точно можно сказать, современно человек действительно редко воспринимает церемонийальный процесс, как некоторую практику, потому что мы к практике привыкли относиться, как чему-то, что содержит рациональное объяснения, то есть, ну, понимаем, что мы делаем шаг, с которым будет другой шаг, он приводит нас к какому-то успеху, приводит к какому-то результату, у нас есть доступный нам способ, как про это говорите, как это описать, и тогда мы говорим, какие хорошо практика имеет смысл. Это меняется для современного человека, когда он или обна обнаруживает внутри своих повседневных рутин привычек, что-то, что обладает аспектами вот этой церемониальной жизни, когда я сам себе делу из того, как я мою посуду в маленькую церемонию, то есть тогда я обнаруживаю смысл, который строго говоря не связан с действиями, которые я делаю, например, если я раздражен, я мою посуду и в конечном счете я не раздражен, так получилось, что действия, который я совершал, который казалось быть не менее никакого отношения, по-моему, раздражению привели к тому, что мы состояние поменялась, вот это за дело это маленькое церемонии, потому что к этому я обнаруживаю смысл, пусть даже на первый взгляд отсутствующий в самом действию, но это происходит далеко не со всеми людьми, и есть культуры, в которых это более выжажно, например, живая липонская культура, в которой повседневность носит церемоненное оттенок, и в каком-то смысле это сохранившиеся аспект традиции, который перешёл в современность, но для западного человека режет, так сказать, и другой способ доступок реальной церемониальной жизни для западного человека это попасть на необычный путь, то есть необычный путь, то что можно сказать ухованным противом, но это всё условное слово, а на самом деле под необычным противом мы понимаем что-то, что за пределами наши стандартные по всему жизни, то есть то, что нам диктуют обществ, и оказавшись на необычным пути, у нас может оказаться начать меняться само по себе отношения к практике, которую мы делаем, почему, потому что в этом пути его основная характеристика будет соединённость, практики с вот этим моментом соприкосновения с чем-то выжимые этот, а тогда часть этого пути, и поскольку он так буквально запрограммирован, тогда мы начинаем это исследовать, обнаруживать и культибировать, особенно если есть те, кто могут нас это минулочить, и ответить на вопрос так и это или не так, но вот такие два способа, как обычным, мы с этим соприкосаем, и вообще говорят, церебненное жизни, церебненное практика в Мазонск традиция, это вот один из случаев, когда вот если это становится путём, то тогда там появляется способ соприкосновения со соединения, которые внутри и содержатся внутри самой практики, не с растениями как в таковый имя, но с тем, что они символизируют. В то время как в традиционном обществе был, конечно, по-другому, и в традиционном обществе, которое мы понемножко учимся признавать, как имеющие нехторособность, которые имеют смысл, имеют значения, может быть даже нехторую ценность, набиралась на совершенно другой способ взаимодействии с миром, и в тех случаях подается, храняется, до сих пор опираются. Основый традиционный в обществе, конечно, постоянный жизнь в цеременеальном пространстве, разном роде, и главный его аспект - это живое, ритуал или живое, церемония. И когда, говорится, живое - это как раз вот то, что отличает благочастия, как про это пишет - ритуал, как в таковой, как форма отличает его от того, что внутри содержит переживания соединенности, любви, или справедливости, или того, что еще выше находится, да, и тем того, что глушеное, конечно, еще есть собрексновение с источником. И в традиционном обществе не имело такое потребности рационаризации каждого шага, которое происходило. То есть сам по себе способ мышления опирался на то, что жизнь человека проходила в постоянной вложенности в разного масштаба, ритуаловие церемиальные процессы, каким бы они не были, для того, чтобы посеять рис, нужно петь песни, для того, чтобы ткать сковер, нужно петь другие песни, для того, чтобы отправиться в путешествие, нужно нанести узор, и так далее, тому подобное, использовали самые простые инструменты. В первую очередь, то, что под другой, под рукой у нас наше тело, наш волос и наш ум вот это, и было основным методом, который применялся для того, чтобы обозначить вход и выход в церемиальный процесс. И тут можно обнаружить, что сам по себе контекст церемиального процесса отвечается очень сильно от нашего привычного линейного способа действия. То есть мы находимся в циклической реальности, мы просыпаемся, засыпаем, есть естественные циклы существования, но внутри этих циклов мы как будто бы живем в какой-то линейной рамке, достижение чего-то, после чего нужно достигать что-то еще или поддержание чего-то, что в одном просто не испортилось, в то время как традиционный контекст подразумнал, что мы все время проживаем маленькие цикла рождения смерть, начало завершения и из-за всех циклов и состоит жизнь, рациональное объяснение возникало совершенно другим способом. Ну, конечно, в составе другие артефакты и методы, которые более тонких фактиках возникали и контакт с растениями, это, конечно, один из таких артефактов. Вот Анско-мазонская цивилизация так получилось, что она сохранила многие из компонентов, из процессы в живой церемонии, сохранил в целом в неизменном виде, не особенно их из вратив или из портов, не потому что не было причин для этого внешних. Ну, а части, конечно, так получилось, что цивилизация, что достаточно изоряться из-за того, что это сельва или из-за того, что это горы, но не это основная причина. Скорее из-за того, что сам по себе метод был достаточно степени защищен теми инструментами, которые в этом методе были. Ну, в данном случае контакт с растениями - это штука, которую достаточно сложно форсифицировать. То есть либо одно, если бы ее нет, и сам по себе метод как бы умеет себя восстанавливать, даже если традиция полностью потерялась бы возможность прикосновения с растениями никуда бы не делать. И в этом смысле оказалось, что это достаточно надежная среда для того, чтобы воспроизводить вот это переживание живой церемонии. Понятно, что дальше, за счет того, что метод очень силен - это что-то, что резко меняет переживание из-за состояния человека - это быстро попало. Западному человеку в 40-50 годы, и из-за того, мы получили в итоге не меньше всю культуру поверхностного восприятия. Но ничего страшного в каком-то смысле не произошло. Ножду, конечно, любая традиция или культура, конечно, еще тебе исчезает, куда и деться, прекращается, разрушается, потому что и традиция культур находится во времени, время, в этом смысле, пощетит ничего. Но сама связь, которую содержит вот эта живая церемониальная жизнь, живой церемонийальный процесс, и деться буквально некуда. То есть, даже когда она куда-то тодевается, сама по себе традиция указывает на то, что это можно вспомнить, и у нас был разговор про вспоминание как практику, и она не бывает разная, но это указание на то, что мы не можем потерять само связь, вот фундаментальное соединение. Мы можем переживать по этому поводу, и так же, как очень-ки-будды переживали, когда Будда не стала, или когда он умерал, но вот его последнее слово было быть светом сами себе, что, в общем, указывает на то, что там, да, буду заканчивается, но вы, ребят, куда не делись, вы можете продолжать работать с той связью с тем соединением, которая возникла благодаря контакту, с учительным продолжаете. И в этом смысле, живое знание никуда не делается, оно продолжается. Хорошее новость, но тогда, наверно, стоит разобраться, а что же это за живое церемония? Что это такое само по себе? И центральный компонент - это соединение, тогда с чем соединение? То есть, какой бы мы именем не выбрали, для того, чтобы сказать, с чем мы соединяемся, на самом деле это будет окружено, какими-то обстоятельствами. Там один будет называть одним образом, другой-другим образом, что происходит в церемонии Васки? Соединяемся ли мы с духом медицины, соединяемся ли мы с физической субстанцией, которыми мы соединяемся ли мы с пространством, в которой за этим находимся? С Богом, которого мы сами себе сформировали, определенным образом представления, о котором соединяемся ли мы с голосом, наших предков, с великой наконды, это все будет просто название. То есть, они появились и исчезда, но само соединение нет, оно точно есть это факт. Любой образ, который возникает, может быть для нас теперь уже не читаемым, мы увидим вот эти образы, которые приходят из сервы, но у нас может не быть точка контакта с этим образом. У нас могут появиться какие-то свои, это тоже нестабильная среда, но само по себе соединение, то есть очень материальная штука. И вот эта связь, вот само переживание связок, в таковое дело, то, что создаёт переживание жизни, и можно на это посмотреть, как на одновременно ворота, которые отправляют нас и наружие во внутрь, то есть, это способ саднеть с реальностью в более широком смысле, но и способ саднеть с нашим внутренней реальностью, чтобы более существенно это обнаружить глубокую связь, симметричность того, что происходит снаружи, то того, что происходит во мне. И в этом смысле соединение как таковое, это есть то, что нас исцеляет, и именно это не то, с чем соприкоснулись, но сам факт того, что мы это можем обнаружить становится в итоге вот этой медицины, с которым сталкиваемся. Живая тиремония, это ещё и пространство пограничное. Ну, и это во всех живых витуалах так. Что значит пограничное пространство в этом смысле? Это если это происходит действительно содержательно, то есть мы переживаем то, что происходит внутри, мы оказываемся на границе того, каким образом работает симфу. То есть, мне оказываемся в пространстве, в котором символы оживают, то образа оживают, становится не менее материальностью, чем то, что нас окружает по вседневности. И в этом смысле мы на границе того, что мы уже не совсем в том мире, в котором мы привыкли жить, но мы одновременно с этим и не покинули его полностью. То есть, у нас сохранилась соединенность. Живая тиремония не объяснима, и это мне кажется существенная факта, то есть мы не можем в рациональном образом по элементам её разложить и разобрать стадайзи, вот это про это, вот это про это, вот это про это. И в этом смысле попыток психологизировать происходящее в зеремиальном процессе, как правило, тоже достаточно сложнее. И штука, потому что любое психологизирование предлагает концепции, которые мы выстраиваем по отношению к нашей внутренней жизни. Однако при том, что мы не можем оторциональным образом объяснить, то, что происходит внутри шаг за шагом. Что в приводёзной церемонии вместе, что в работе с растениями. Наша восприятия — это как-нибудь чего-то целого, что в совокопности имеет смысл, и этот смысл больше, чем те мысли, которые в нас обычно помещаются, это как раз имеет смысл. То есть смысл за пределомерациональности возникает ещё. Он вообще, говоря, всегда возникает за пределомерционального понимания. Но здесь это даётся очень наглядно. На пуске разложить не можем. Наша аналитический ум за этим может просто не успевать. Но в совокопности мы можем это осмыслить. Конечно, при погружении, когда это становится практикой, наша аналитическая способность восприятия тоже раскрывается. Но момент необъяснимости всегда остается. То есть это всегда чудесное. Что-то, что происходит за пределомерционной церемонии. И особенность церемонии с растениями, конечно, связанность тем, что это тоже символы, с которыми мы сталкиваем с таким же образом, как с чем-то, что обозначает силы и пространства и процессы больше, чем то, что обычно помещается наше рациональное восприятие. Как им относится, это уже другой вопрос. Мне кажется, безопасно к ним относится, как один ком эволюции. То есть, как тем, кому мы прикоем, потому что у них есть знания о том, как мы, как человечество, не только как индивидуальный человек, но и как представители всего человечества, как мы разворачиваемся во время. Тут растение не имеет эксклюзивной позиции. Вообще говоря, любые обряды инициационные будут иметь с этим дело, так или иначе. То есть, инициация, как мистический процесс, подразумевает связь с чем-то, что носит такую эволюционную функцию. Товолье и нового рода, и уже в зависимости от того, с чем происходит соединение, получаем соответствующий эффект. Но, если посмотреть на это теми немножко шире, то это всего лишь знак обозначения, просто способ напомнить о более глубокой правде, который за этим всем стоит, и тем самым отстанавливается тем, что нас может исцелить. Почему так важна форма? Ну, те, кто занимает все искусством, вот Андрей, тут у нас точно знает, почему форма важна. Ну и любых, то вообще говоря, имел дело с творческим процессом иметь дело с отношением формы и содержанием. Ну как минимум, в том, о чем мы говорим форму в церемениальном процессе, и решает сразу несколько задач, во-первых, это то, что не дает раствориться содержания, раз превратиться в хаос, это то, что создаёт наполненность, потому что, чтобы что-то наполнить, чтобы вода не вылилась, мне нужно, чтобы мне стакан был. И в этом смысле, это наполненность, даёт основание для эффективности, то есть направлять с некоторой направленность, то есть то, куда направляет ста энергии или вот содержание, которое мы в это привиноватся. А с другой стороны, форма важна, потому что эволюционным образом форма - это то, каким образом это традиция продолжается. Если бы не было этой формы, то мы не могли бы с этим иметь дело. Факт того, что мы можем иметь дело с процессом построенным таким образом, связан только с тем, что он был передан, вспомненный передан, так что эта форма его сохраняет. Это способ существования, если посмотреть на мстич спиритуалы, церемонию, как на ничто живое, это способ существования вот этого живого. Так как способ нашего существования связан с тем, что у нас есть дело, которое ограничивает нас пространство. Ну, зато мы можем перемещаться, например, можем мы с этим пространством взаимодействовать с помощью этого тела. То есть, в каком смысле формы не существует во время форма - это просто структуры, структуры вне временной. Но оно как бы создаёт это хронологическое время. То есть то, через что мы двигаемся, определяется этой формы. Это последовательность определяется этой формы. То есть, я что-то выпил и что-то дальше произошло. Было ли это во времени? Большой вопрос. Но это была последовательность символ, в которой таким утопрызм собирает это время, в котором мы проживаем эту маленькую жизнь. Внутри церемониках, напоминания большой жизни, в которой мы находимся. Которые случаи тоже, напоминания, прошло-то ещё больше, просто матеретически можно вспомнить. И в этом смысле появляется фигура проводника, которая нужен по несколько причин, ну, во-первых, церемонии обязательно коллективное дело. Я могу быть проводником самому себе, как, так же, как каждый из нас. Но в любом случае проводник нужно - это проводник. Тот, у кого есть опыт, как быть здесь, и как быть там одновременно. То есть, тот, кто знает, как быть здесь, это обычный человек, но тот, кто знает, как быть там, и как быть здесь. У него появляется специальный навык, он может туда прийти, и оттуда вернуться. И в этом смысле проводник очень важный. Как его будет называть? Уже вопрос такой этнографии, антропологии. Здесь мы его назовем шаманом, здесь мы его назовем священникам. Не так важно, но главное, что он знает оба или М на количество вот этих миров пространств способов существования. И второе - его функция - это особое отношение к практике вот этой связи, этого соединения. Потому что тогда на долю проводника выпадает задача, как культивирует связь, тогда это становится его или ее личной практикой. То это то, что делают проводника, проводником. Я думаю, что говоря про цеременяйную жизнь, важный ее аспект - это то, что она сама по себе чему-то кучит, или может, если относится к ней как кучейсь, как самой церемонии относится к как кучейтелю, тогда в них появляются новые особенности играми. То есть, если мы не смотрим, как нам что-то, то что мы просто потребляем или проживаем как важная жизнь на опыт, но смотрим на это как на опошках, то как мы можем чему-то научиться, как люди. Во-первых, она становится практикой, но почему это практика? Потому что хороший участник такого процесса - это тот, кто этому предложит своё внутреннюю силу. Как минимум усилие в том, чтобы слушать, в том, чтобы быть последовательным, и прикладываясь некоторое постоянство себя для процесса. И в том, чтобы отпустить то, что отжело с бою, что то, что требует некоторого внутреннего усилия, особенно в рода, усилия в том, чтобы заметить, что такое отпустить руку, которое жимает то, что она давно-давно держит, и могла бы отпустить. Это усилие внимания, первую очередь. Когда это становится практикой, если мы этих преднавоков в себе кульсивируем, тогда у нас получается это прописковать. Конечно, это ещё вызов, потому что живая с ремонем будет всегда отличать с тем, что тот, кто вышел, отличаясь от того, кто вошёл. И вызовывается, является согласиться на это, предъявить мировую свою внутреннюю режиму, искать «окей», я готов с собой попрощаться, потому что иначе и никуда не смогу пройти. И, наверное, самое главное - навык, которое в этом можно кульсивировать - это, по крайней мере, попытку быть честным самим собой. И удаливаясь масками, которые себя надеваем, в тех или иных обстоятельствах, потому что пользу них не так много оказывается. Если это живое процесс, то очевидно, хотим познакомиться с тем, что находится под этим маском. Для этого, хотя бы от леса самого себя нужно сделать попытку быть честным. Кажется, окей, но она, в самом деле, что со мной происходит. Это вот это интересный, тогда действительно можно будет пройти. И для того, кто хочет в это погрузиться, и с этим соприкоснуться, все ведь начинается с мысли, с того, что я что-то услышал, что, как интересно, здесь будет что-то проводиться или у меня кто-то рассказал, у меня какая-то проблема, с которой я хочу справиться с таким образом, я отчал с ним, могу справиться по-другому, или просто какой-то вообще интерес. Но то, что у меня позваловывает этот момент, почему у меня это заинтересовало, а не что-то другое. Это голос, которому как минимум с этого прислушаться, чтобы понять, вообще, кто назовет. Или что назовет, что внутри нас откликается на это. Это практика слушания. И посмотреть на это. Открыться, потому что происходит за пределом рационального объясни. Потому что с рациональной точки зрения все это не имеет никакого смысла. Можно главной больничать и быть профенным. Но есть что-то, что внутри нас зовет вот это чудо. Желанием. Инказаться за пределами рационального ума. И это тоже имеет отношение вот к внутренней честности, потому что объяснить себе, почему все так и не иначе. Нам очень легко объяснить себе, почему нам с этим очень легко, так тяжело, гораздо сложнее. Вот, наверное, все, что я хотел рассказать. Привет, Наташа. Рад себя видеть. У нас сегодня разговор про, как приходить, церемонию нас такое. Для тех, кто с этим только сталкивается с одной стороны. Потому что из этого получится эпизод подкаста. Но с другой стороны, мне хотелось размышлять. Ну вот, дать затравку для размышления по поводу, а с чем мы собственным делаем? Что это за процесс-то такое? Чем это отличается от антизула по чистоте? Я не знаю, с друзьями пивы в петь в барь. Чем это отличается? Вот про это и разговор. Так что велком, кому чего есть, сказать, добавить. Давайте поговорим. Что думаете? Тем более, все тут опытные такие собрались. Очень понравилось, как это сделать на контакте. Это контакт с чем-то. И я понимаю, когда человеку нужно установить контакт с тобой, то психологизация или него это то, что в тот момент или не нужно. Но есть еще вот этот аспект, то, что мы называем Spiritual Nits. То есть вот моя любимая байка из последней, что куда-нибудь посмотреть на ахеологические поселения, где будет Шрайн Крамм. Вот что-то. То есть как-то люди справляли свои духовные потребности, с тонким планом, он нам нужен. В Серемонии, наверное, это лучший инструмент, когда вот дух, который живует в хростении, он тебя проводит, а они могут провести дальше. Они могут провести прямо такие, да, груить, сперить или кому куда надо. Да, спасибо большое. Вообще потребность соединенности, она, в принципе, если посмотреть на корень любой психологик, как я понимаю, любой психологической школы, это просто разный способ, как это потребность поговорить там. Тем, способом психоанализит другим способом в Gestaltze, там, третьим способом в какой-то еще дисциплине. То есть просто выбирается какой-то способ, как про это поговорить. На самом деле, это у нас немного базовая штука, что слишком базовая, чтобы не относиться серьезно. Это же штука, которая нас объединяет и допустим, и с растительным миром, и совсем потому, что вопрос соединенности, это как вопрос создания экосистема. То есть вот Редвуды соединяются корнями и друг друга поддерживают. Поэтому вот эти огромные деревья с достаточно короткими корнями они не падают. Они вот так вернута держат. Это тоже вопрос соединенности. Как это все на уровне биохимии, процессится вот такой аутком? Да, человек все-таки там имеет дело с своим животным телом, которое оно дает пилюзию, отделенности от всего. Вот моя кожа за ее пределом. Это не я, а тут внутри это я. Узерей ее в такой проблемы нет. Они посредственно самотические соединенные с гребами. Там совсем-совсем-совсем. А человек как будто бы так не соединен. Как будто бы. То есть как будто бы про это можно забыть таким образом. Но действительно, а тут нам предлагают почувствовать себя немножко дерево, чтобы вспомнить, что мы это на самом деле тоже такие просто. Чё-то в голову пришло. Усложняем задачи. Соединение с миром в модели хищника, охотника. Это же тоже модель соединения, правда? И вот тогда приготек Егор, и летели вот вот вот авечка, там котик беленький. Это тоже модель хорошая девочка. То есть даже психология, в общем-то это вопрос. На каких принципах мы строим этот контакт? Да. Хорошее дело, да. Ну, а это интересный момент. Том, что есть церемония, в которых сама функция - это соединение. И это. это, окей. А есть церемония, в которых функция разъединить что-то. То есть прекратить связи при нём образом. Но это что же требует ее обнаружения? Чтобы сказать, я это заметил, чтобы было чего разъединять, я должен заметить, что во-первых, я по-настоящему-то ничего. Твязаться от реанности не могу. Но на каком-то пробежуточном уровне у меня появляется аппарат для того, чтобы с этими связями что-то делается. То есть что-то вот как-то работает с этими интерфейсами. То есть в этом смысле делает наш ситуацию более распахнуты. То есть когда мы обнаружим, что связь вообще говоря существует. Кстати говоря, как ремарка, я тут исследовал вопрос, за что сожгли Джардана Бруна. Вот в учебниках истории пишут, что обычно пишут, что как его сожгли, потому что летит, потому. Я что забыл, на два года не летились, я забыл, но мне очень нравится твоя жизнь. Ну а что делается? Да, и так что потрясающее вообще история, потому что так вроде его науку пенсионировал, как вообще такого борца за научный метод, которым он вообще ни разу не был. Он там, по-моему, того, что было теологами, приподавал и всё такое. Но еще я занималась мистикой, и упорствовал в этом. И церкви даже пыталась пересмотреть, это решение в конце 19 века. Но оставила его на месте, сказал, что правильно сделать, что сожгли. То есть, в общем, пересмотр не произошел. Так вот у него работы, которую он писал, которые, собственно, были причины. Из-за чего им претензии предъявляли? У него есть такая работа о связях в целом. Вот так она называется, но если на русский правитель, она написана была на латыни того времени. И вот он там описывает, вообще говоря, искусство соединений, как таково. Что такое соединение в смысле очарования? Что такое соединение в смысле? Ласных отношений, любых отношений вообще, дает всю концептуальную рамку. Так вот, ну так читаешь, в общем, конечно, мы киа-вэбитам ребенка, по сравнению с тем, что он писал, так что можно понятием к визицу. Выдавал профессиональный секрет. То есть, по сути, человек рассматривается не как единица, вот вот некоторые я, Self. То есть, из идентичности перемещается внимание на качество контактов. Да, да, да. Уже это отличный способ выйти из вот этой одежимости собой. Я-я-я-я-я. Именно так, я здесь виду, да. Есть мой любимый сериал, мастер Муши, такой японский. Ну и там такая очень традиционная синтаистская, такая под этим всем парадигмой, там такой шоу-тсом, с такой шоман, которая, значит, разгадывает загадки там, что там в каждой деревне происходило, а там какие-то существа все время не видим. Он их видит, они их не видят. Они что-то делают с людьми, но и, соответственно, как просто они живут в свою жизнь, они ничего специально плохого не делали, просто так получилось, что вот. И вот, там очень важный момент синтаистская представления, там очень вегастративно это сделано, синтаистское представление об основе всего существования, сверкающая река, из которой все эти существа и в том числе люди появляются, и в которой они попадают, и вообще говорят, это не вкатаю и не пакедагер. И для меня такая метафора тоже работает. То есть, восприятие человека, никак единичное свое существование, восприятие самого контакта, как первичную субстанцию. И тогда на этой основе, тогда уже вопрос, сколько меня там, где я нахожусь. Он хоть и важен, но в каком смысле это следствие? А просто какой-то квантовый эффект уже начинается, да? Да, такое полевое восприятие, полевое восприятие реальности и сжимание до объекта. Мне кажется, что мы в одном и том же говорим сейчас. То есть, вот это, то, что я считаю в жизни, вот внутри, если говорить про живую, в церемонии, в что мне жизнь дает, вот это обнаружение. А тогда, если там оказывается сознательное внимание, еще в этот момент, если его пробудить в этом наменской, вот смотри, то ядстанция актом восприятия уже ума, то тогда это, и зато получается уже практика, и зато можно и учиться тогда. Слушай, а если допустим вот сам факт, этого живого контакта, из наличия этого контакта, ну как внимание, то есть он закрепляет вот то, о чем устанавливаем контакт. То есть для того, чтобы существовать, если уже так совсем пойти далеко далеко и бредить начать, я начинаю бредить. То есть тот факт, что я устанавливаю с кем-то контакт, оно этого вот этот объект, он его как бы создаёт или по крайней мере поддерживает. Это же тоже модель получается ну, религиозная модель, prayer, уклонение бога. Да, конечно, ну смысл ты там же появляется, окей, тогда если забираться, как я бы думал про это, если забираться уже в начинку того, что это засвязь, то о, это вообще прям это, мы можем вообще в термонах программированиями, кажется, про это размышляясь. Вот есть там языки высокого уровня, на которых мы о чем-то говорим. Да, но там есть совсем-совсем базовые языка писания, и в данном случае языка писания образны. И вот на нём мы можем конструировать, читать то, что происходит оно очень мощное, но ещё на шаг ближе к более фундаментальной реальности. Но это всё равно и всё ещё язык. В этом смысле там происходит конструирование, происходит конструирование образы в том числе, и коллективное конструирование образа, и какую любой языковой модель в ней есть сила, то есть если все коллективные галюционируют, антлотиду, то к флотиду обязательно есть, как бы, там, никто из нас не был на плутоне, никто из нас не видел плутон, но мы всё уверены, что он существует. Ну, может сказать, что мы возгласили синировали, в каком смысле, да? Ну, пока мы не пошли проверяется, это остается представление не более чем. Ход за галюционировали, черные дыры, там 50 лет назад даже идти такой, не было сейчас, вот мы знаем, что они есть. Как-то это на нас влияет по крайней мере, вот мне там, сын спрашивает время от времени, там, а где черная дыра, вот ему интересное, вот хочет побольше про это узнать. А он не боится таких вещей, которые больше, чем сам? Он ужасно боится, но ему так интересно. Ага. То есть это такой страх, соединенный с потрясающим любопытным, то есть это как-то, а тут ничего не может вырестить. Это как-то вообще такое может быть, вообще вообще ничего. Я ровно это ощущение, помни с детства, когда мне папа рассказывал про космос, что это дико-интересно и притом-дико страшно, потому что я даже не знаю, то есть как это контролировать просто невозможно, оно просто есть. Вот это сочетание страх невозможности контролит, тоже совершенно и стандартное переживание церебнедного процесса. И это абсолютно терминальное ощущение, вот этот страх Божий, называю. Да, что ты сталкиваешься с чем-то, что больше тебя ты не можешь это контролировать, ты с ним соединяешься. Да, таким образом, да. Круто. Он называется сходолонический восторг. Такое. Такое. Да. Да, да. Ну вот этот О. Да, EW. И такой трепет восторг страх уже с в одном влаконе такая точка замыка, не вот этого эмоционального круга. Вот полного безразличия, там, через хорошее плохое замыкая со сверху вот в эту точку. Когда это беспредельный кошмарный страх и совершенно экстатический восторг, это в одном такое. Интересно, как ты сказал про Шинтаисту, и в общем-то вот одно из самых вообще впечатающих местное рам, которое я посещал, на этой планете был храм из-за главной Шинтаистский храм в Японии. И тоже очень интересная, конечно, там просто как форма, формина. Интересный факт о нём то, что у него две локации, то есть как два участка, и каждый двадцать лет на соседемую часть их храм перестраивается. То есть храм полностью обновляется, то считается, что божественная, ну, я не знаю какая-то история с этим, но в общем, они полностью его руками строят новый, кроме кратчик каждой двадцать лет. И была интересная организация своего храма, и вроде так вот всё было зависит от позвищения. То есть, по-моему, только в главную комнату, он мог ходить только император. То есть у него было такое позвищение императора, и была градаться, то есть была гренулярность от доступа к сакральным. И там такие дворы были очень интересные моменты. Я к чему это говорю то, что ты говорил, мне очень понравилось вот это вот одно из интересных вещей, которые мне до Ласии, меня на работу, это именно в этот момент остановки рационального восприятия и встречи с чудесным. Вот это способность даже в повседневности поймать вот эту грань и позволить чудесному оформиться в собственном форму, даже без образа, из ничего в какой-то совершенно другой восприятие. Я бы сказал, как, не знаю, может быть, как к основному назвал это видеть. То есть я не использую рациональный, не использую символ, а просто смотрю на феномент, и я с ним встречаюсь на каком-то ботинном уровне. А прекрасная рамка, мне кажется, вообще говорить про это, как правстреча, конечно, потому что на момент соприкосновения, то что же целый наук, что такое встретится? То есть там же много всего происходит в процессе, как это встреча устроена, и там, если в этом быть еще, но если это осознаваться по дороге, то там же есть целое пространство, в котором то, что я встречаю, то, что встречает меня, может находиться. То есть это в интерфейсы, еще и свои правила есть, в каком-то смысле. Но это прям большая дисциплина. То есть как ты говоришь, рассмотреть на это никак на что-то, что происходит, как бы само по себе, но еще увидеть в этом предназначенность, как бы это встреча, что она в каком-то смысле не полностью из хаос, возьми какая-то ее права на существовании, может быть даже не меньше, чем права на существовании человека. Как вот по анекдоту, да, типа, когда человек умирает, спрашивает у Бога, смысл до жизни, в чем у меня был. Помнишь, ты вот 20 лет назад в поезде ехал, ну да, ну там девушка была, в Агодии ресторания, мы там сидели за ним. Ну да, ну помнишь, на сольте, я просила передать. Ну да, ну вот. Встречу, как смысл. В принципе, тут даже не обидишься, на что-то убежаться. Вот смысл, вот в этом, смысл, вот в этом акте соприкосновень. И тогда там обратная страна, ну это вот как раз то, что у Райна Решнура подробно очень описывает, когда он говорит про биографическую работу, метод биографическая работа описывает, он предлагает это исследовать, с каким образом событием внешне случайные, на самом деле завязанные, на длинные, длинные такие контексты, запределом человеческой жизни. Так что здесь встреча, она, например, получается и чем-то с пантанным, конечно же, иначе тогда это было в чем-то, но она не искусственно. Но и чем-то при этом, потрясающий глубоко обусловленный. То есть, я тоже каким-то контекстам, гораздо больше, чем наша обривочная человеческая существования. Так что, да, можно, наверное, в эту сторону это исследовать. Но очень интересно. И всё остаться прежним, при настоящих встречах? Да, это правда. Да, правда. Ну да, конечно нельзя остаться прежненько. Начнень встретился. Да вообще нельзя остаться прежненько. Но при встрече, на это обращаешь внимание. О, чего себе. Роди, мои, спасибо вам огромное. У нас, понимаешь, в конце подходим, вы совершенно скалчные, так как что, все пришли. Спасибо вам большое. Но вот я думаю, что у нас это разговор будет, с какой-то периодичностью происходить. Ты на то, что же, зави, в своей разговор. Может, это вместе сделан вообще. Моя в телеграмме, я поищу, заходи, буду рада всякий раз, когда можешь буду рада. Спасибо. Ну и какой период? Ну хорошо, спасибо вам всем большое, тогда мы завершаем. Всё, пока хорошего дня, хорошего вечера.